Герои не умирают - Светлана Багдерина

Найз прикусил губу и опустил глаза: не зная, что говорить в таких случаях и что делать, он чувствовал себя необъяснимо виноватым — одним своим присутствием, тем, что был жив, цел — и ничего не мог исправить…

— Куда мы дальше? — шепотом спросил он Фалько, но Илада услышала.

— Прятаться тут будем, пока пиратов не перебьют! — горячо заговорила она, и неожиданно весь страх и боль, скопившиеся за ночь, заплескались в ее словах подступающими слезами. — Здесь мы в безопасности! Никто из барзоанцев про тоннели не знает! Искать они нас больше не ищут, вы же сами сказали! Значит, надо просто сидеть и ждать! Здесь они нас никогда не найдут! Даже не догадаются! Не надо отсюда никуда уходить! Пожалуйста!..

Гардекор немного помолчал, задумчиво хмурясь и, наконец, поднял взгляд на товарищей:

— Это — самый разумный вариант. Но чтобы просидеть здесь день, может, несколько, нам понадобятся припасы не только алхимические. И еще нужны мази и чистые тряпки Иладе на перевязку.

Взгляд его остановился на служанке.

— Отсюда можно попасть на кухню?

— Конечно, можно! — с видимым облегчением закивала она. — Надо найти колодец. Там даже лестница есть. Скобы большие. Можно подняться осторожно, и…

— Так и поступим. И самое главное — осторожно.

Губы гардекора покривились в неуловимой ухмылке, заставившей сердце Найза подпрыгнуть в ожидании неведомо чего, но не пряток длиной в неделю.

— Знаешь, где это? — продолжил он.

— Да, я провожу! — радостно воскликнула Илада, но тут же скривилась от боли.

— И не бойся, самое главное, — Фалько встретился в ней глазами и ободряюще улыбнулся. — Всё будет хорошо.

До колодца, служившего поварам и прислуге для слива помоев, оказалось далековато — не менее получаса медленного пути на перегруженной плоскодонке. Позади то и дело оставались боковые тоннели, большие и маленькие: похоже, весь холм был изрыт ходами, как гельтанский сыр. Когда мальчику уже начинало казаться, что плывут они бесконечно, что Илада заблудилась, и что холм скоро кончится вместе с каналом и они окажутся снаружи, лодка остановилась. Найз глянул вверх и увидел в своде отверстие диаметром с клоз. Из одного его бока торчала широкая ржавая скоба — ступенька обещанной лестницы.

Фалько встал осторожно, чтобы не перевернуть неустойчивую лодчонку — и голова его оказалась внутри колодца. Он сдвинул пояса с мечами за спину, поднял руки, подтянулся, нашел ногами нижнюю скобу — и пропал из виду.

— А если там пираты? — обеспокоенно подняла голову Эмирабель.

Найз пренебрежительно выпятил нижнюю губу и повторил слова Фалько, слышанные давно — кажется, в прошлой жизни:

— Это их проблемы.

Девочка невольно улыбнулась, кривясь от боли в разбитых губах и лице:

— Ты в нем так уверен?

— Он самый лучший, — констатируя факт, гордо проговорил Найз.

— Ты давно его знаешь? — спросила Илада.

Мальчик помолчал несколько секунд и твердо ответил:

— С семи лет.

И, не понимая, какая нелегкая дергает его за язык, добавил:

— Это мой отец.

— У тебя очень хороший отец, Найз, — проговорила служанка, с чувством стискивая руку мальчика. — И он очень хорошо тебя воспитывает.

— Лучше всех, — расплылся в довольной улыбке мальчишка и встал. — Ждите здесь. Мы скоро вернемся.

И под встревоженное женское «постой, ты куда?!» встал на банку, ухватился за нижнюю скобу, подтянулся, перехватился — и пополз по каменной трубе вверх.

Когда он был где-то на середине, сверху донесся голос Фалько:

— Эй, там, на корабле! Отгребите в сторону! Считаю до пяти! Раз…

Мальчик услышал внизу обеспокоенные голоса, плеск воды, и на счет «шесть», едва не сбрасывая его с лестницы, мимо пролетело что-то большое, и с грузным плеском рухнуло в канал. И сразу же — еще одно, слегка задев его по макушке.

Найз, как можно плотнее прижимаясь к скобам и каждую секунду ожидая третьего, с удвоенной скоростью принялся карабкаться вверх, к замаячившему в проеме тусклому свету. Но самое главное — к запаху. Головокружительному аромату свежеиспеченного хлеба, жареного мяса и еще чего-то такого, чему он и названия-то не знал, но чем, наверняка, только Святой Радетель угощал души праведников.

Когда его голова показалась над уровнем пола, первое, что он увидел — откинутую решетку, воронкообразное углубление в полу, и на краю — поджарую мускулистую фигуру с мечом в руке, стоявшую спиной к нему.

Заслышав шорох позади, Фалько мгновенно обернулся — и мученически закатив глаза, протянул руку:

— Вылезай…

— Их было двое? — Найз настороженно зыркнул по сторонам, но взгляд его натыкался лишь на потерянно застывших поваров и слуг.

— Двое, — рассеянно кивнул гардекор и повернулся к столпившимся людям. — Значит, около трех сотен, говорите…

— Около трех, да, вчера, — толстяк в белой куртке нервно прижал руки к груди. — Пленных кормить распоряжения не было, только пиратов, поэтому я точно знаю.

— А сегодня завтрак на сколько персон готовить велели?

— На столько же. Но это вместе с пленными королями и их придворными, которые познатней. А которые попроще, сказали, хлебом обойдутся и водой, — и для вящей убедительности повар ткнул себе за плечо. — Это еще человек на двести.

Найз проследил взглядом за пухлым пальцем, в первый раз оглядывая место, куда он попал — и охнул. Никогда в жизни он даже не представлял, что на свете может быть такое огромное помещение, не говоря уже о том, что всё оно — кухня! Посредине стояли бесконечные столы, заставленные самой разнообразной посудой, вдоль стены зияли, подобно воротам, огромные очаги, в которых можно было целиком зажарить быка, но все они, кроме десятков полутора, были холодны и пусты. В тех, что пылали огнем, кухонные собачки в колесах крутили вертела с насаженными на них бараньими тушами. Чуть дальше в печах за закрытыми заслонками пеклись хлеба. А какой при этом стоял запах!..

Потревоженный желудок заскулил, и мальчик смущенно зажал его руками.

— А королей с прихлебателями покрупнее у нас сколько? Банкет на сколько персон готовили? Верхние два стола, имею в виду.

— Первый на пятнадцать, второй на восемьдесят два! — не задумываясь, оттарабанил главный повар.

— Триста минут сто плюс сто… Значит, еще где-то два раза по столько осталось. До ужина должны успеть, — деловито и загадочно проговорил Фалько и обернулся к повару:

— Мастер… э-э-э…

— Планцер, — быстро подсказал хозяин кухни.

— Планцер, — повторил гардекор. — Мы были бы вам чрезвычайно признательны, если б для скромных борцов с пиратством на эрегорской земле вы отыскали бы хлеба, сыра, мяса, овощей и вина в количествах необходимых, но достаточных.