Что такое буддизм? Как жить по принципам Будды - Стивен Бэчелор

Поиски Готамы привели его к отречению от всего, что привязывало его к своему месту: от своего царя, родины, социального положения, семьи, убеждений, представления о собственной самости (телесной или духовной),  – но это не привело к психическому расстройству. Поскольку, отказавшись от своего места (ālауа), он достиг основы (tthāna)

Жизнь – это безосновная основа: едва она появляется, как тут же исчезает только для того, чтобы обновить себя, но незамедлительно разрушиться и снова обратиться в ничто

Эта безосновная основа не есть отсутствие поддержки. Просто она поддерживает вас по-другому. Если место может связать вас и закрыть вас от всего окружающего, жизнь позволяет вам идти вперед и открывает вас навстречу миру. Она не останавливается ни на мгновение. Чтобы найти в ней поддержку, необходимо относиться к ней по-другому. Вместо того, чтобы крепко стоять на ногах и держаться обеими руками за свое привычное место ради чувства уверенности и безопасности, вы должны камнем броситься в ее мерцающий поток и плыть по ее течению, как быстрая рыба. Готама называл этот опыт «вступлением в поток»

Пробуждение Готамы означало радикальную смену мировоззрения, а не обретение некого высшего знания. Он не использовал слова знание и истина, чтобы описать его. Он говорил только об осознании обусловленной основы – взаимообусловленности, «зависимого происхождения», – которая до тех пор была скрыта его привязанностью ко всему постоянному. Хотя такое пробуждение обязано привести к переоценке того, что каждый «знает», само пробуждение не является познавательным актом. Это, прежде всего, экзистенциальная смена жизненных установок, радикальное изменение внутри себя и по отношению к другим людям и окружающему миру. Готама не получил готовые ответы на главные вопросы жизни, но теперь он мог ответить на них с совершенно новой точки зрения.

Жизнь позволяет вам идти вперед и открывает вас навстречу миру. Она не останавливается ни на мгновение. Вместо того, чтобы крепко стоять на ногах и держаться обеими руками за свое привычное место ради чувства уверенности и безопасности, вы должны камнем броситься в ее мерцающий поток и плыть по ее течению, как быстрая рыба. Готама называл этот опыт «вступлением в поток»

Чтобы строить жизнь на этой вечно движущейся основе, нужно, в первую очередь, прекратить быть зацикленным на том, что происходило в прошлом и что может произойти в будущем. Нужно более ярко переживать то, что происходит здесь и сейчас. Не нужно отрицать реальность прошлого и будущего. Но необходимо по-новому относиться к непостоянству и бренности жизни. Вместо того, чтобы тосковать о прошлом и мечтать о будущем, необходимо нынешний момент воспринимать как результат прошлого и причину будущего. Готама призывал не погружаться в вечное, мистическое здесь-и-сейчас, но решительно встречаться с обусловленным миром, который раскрывается перед нами каждое новое мгновение.

Чтобы строить жизнь на вечно движущейся основе, нужно прекратить быть зацикленным на том, что происходило в прошлом и что может произойти в будущем. Нужно более ярко переживать то, что происходит здесь и сейчас. Необходимо нынешний момент воспринимать как результат прошлого и причину будущего

Переживание того, что происходит в настоящем, требует постоянной практики внимательности, которую Готама называл «единственным путем», ведущим к достижению концентрации на настоящем и чуткости, которые оптимально подходят для существования на безосновной основе. Он говорил, что внимательность (сати) основывается (patthāna) на всем, что возникает в теле, чувствах и уме, а так же и во внешнем мире. Внимательность должна осознавать то, что происходит в данный момент. Это противоположно повседневному опыту, когда мир проходит перед глазами как будто в тумане или когда мы, напротив, переживаем события с такой интенсивностью, что реагируем прежде, чем успеваем подумать.

Внимательность полностью сосредоточивается на данных ежедневного опыта. В ней нет ничего трансцендентного или божественного. Она служит противоядием против теизма, лекарством от сентиментального благочестия, отточенным скальпелем для опухоли веры в сверхъестественное. «Когда монах делает долгий выдох, – говорил Готама, – он осознает: “Я делаю долгий выдох”. Делая короткий вдох, он осознает: “Я делаю короткий вдох”». Такой человек действует в полном сознании, когда смотрит вперед и когда отводит взгляд, когда сгибает и разгибает свои члены, носит свое одеяние и переносит свою миску, когда ест, пьет и пробует на вкус, испражняется и мочится, идет, стоит, сидит, засыпает, просыпается, говорит и хранит молчание.

Нет ничего низкого или приземленного, что было бы не достойно внимательности. Она принимает в качестве объекта все, что возникает в поле зрения сознания, независимо от того, насколько неприятно или болезненно оно может быть. Не нужно искать или надеяться обрести некую истину, скрывающуюся за явлениями. Имеет значение только то, что происходит, и как вы на это реагируете.

Не нужно искать или надеяться обрести некую истину, скрывающуюся за явлениями. Имеет значение только то, что происходит, и как вы на это реагируете

Уделяя внимание тому, что происходит внутри и вокруг него, Готама объял всю совокупность взаимозависимо возникающих событий. Его пробуждение было результатом не только одного интеллектуального теоретизирования, но и постоянного, сосредоточенного внимания к своему опыту. Основа, которой он достиг, подарила ему новый взгляд на жизнь, родившийся из готовности принять взаимозависимое происхождение. Тем, продолжал он свои рассуждения, «кто восхищается и упивается своим местом, также трудно увидеть эту основу: усмирение желаний, исчезновение жажды, привязанности, прекращение, нирвану».

Кажется, что-то остановилось глубоко внутри Готамы. Он освободился от жизни в этом мире с ограниченной точки зрения своего места. Он мог оставаться полностью погруженным в бурлящий поток событий, и при этом его не беспокоили порождаемые ими желания и страхи. Полный покой лежал в основе этого видения вселенной, необычное устранение знакомых привычек, отсутствие – по крайней мере, временное – беспокойства и суматохи. Он нашел способ бытия в этом мире, который не был обусловлен жадностью, ненавистью или неведением. Это была нирвана. Теперь перед ним открылся путь взаимодействия с миром с точки зрения непривязанности, любви и истины.

Кажется, что-то остановилось глубоко внутри Готамы. Он мог оставаться полностью погруженным в бурлящий поток событий, и при этом его не беспокоили порождаемые ими желания и страхи. Полный покой лежал в основе этого видения вселенной. Теперь перед ним открылся путь взаимодействия с миром с точки зрения непривязанности, любви и истины

Сущность пробуждения Готамы состояла в его окончательном принятии обусловленности бытия. «Тот, кто постигает зависимое происхождение, – говорил он, – постигает Дхамму; а тот, кто постигает Дхамму, постигает зависимое происхождение». Он осознал, что и он сам и окружающий мир представляют собой изменчивые, обусловленные события, которые возникли из других изменчивых, обусловленных событий, но которые не были обязаны произойти. Если бы он сделал другой выбор, все могло повернуться иначе. «Оставьте прошлое, – сказал он страннику Удайину. – Оставьте будущее. Я научу вас Дхамме: когда это существует, оно приходит к существованию; с возникновением этого, это возникает. Когда это не существует, оно не приходит к существованию; с прекращением этого, это прекращается».

Сиддхаттха Готама отверг представление, что свобода или спасение заключаются в получении привилегированного доступа к вечному, необусловленному источнику или основанию, будь то мировая душа или Бог, Чистое сознание или Абсолют. Свобода, для Готамы, означает свободу от жадности, ненависти и от неведения. Кроме того, такое освобождение (нирвану) можно обрести не путём ухода из мира, а путём глубокого постижения его обусловленной природы.

Сущность пробуждения Готамы состояла в его окончательном принятии обусловленности бытия. Свобода, для Готамы, означает свободу от жадности, ненависти и от неведения. Такое освобождение (нирвану) можно обрести не путём ухода из мира, а путём глубокого постижения его обусловленной природы

Брахманы того времени утверждали, что человека оживляет вечная душа или самость (атман), природа которой идентична трансцендентной, совершенной реальности Брахмана (Бога). Эта идея весьма соблазнительна, ведь согласно этой идее мы действительно никогда не умрем. И она убедительна, потому что ее, как кажется, подтверждает наша естественная интуиция, что мы являемся неизменяющимися свидетелями вечно меняющегося опыта. Стайка скворцов в небе, вкус персика или мелодия Шестого бранденбургского концерта Баха могут прийти и уйти, но ощущение тождественности того, кто воспринимает все эти вещи, остается тем же самым.