Вторжение Бурелома - Наталия Никитайская

- Я взяла платье у Раисы Владимировны - все видели?! - некрасиво громко вопила я. - Все?.. Ну. так вот!..

Я швырнула платье себе под ноги и остервенело принялась его топтать. Слезы катились у меня по щекам. Платья было жалко!.. И чем больше я жалела о потере, тем затейливее уродовала это несомненное произведение искусства.Трусы! Живете на подачки! И от кого? От тех же, кто вас и ограбил, на вас и нажился?! От рэкетиров, от бандитов с большой дороги, от убийц, от торговцев наркотиками, от хапуг международного масштаба?!

- Она сошла с ума! - орала Раиса. - Остановите ее! Вызовите психушку!..

- Да ты что, блин! - хватала меня за руки Верка. - Тебе же, блин, такое уважение!.. Да столько, блин, ни одна наша баба не стоит!..

Напрасно она это сказала: только подлила масла в огонь!..

- А кому это позволительно определять нашу себестоимость?! Этим свиньям, что и в ресторан являются в сопливых спортивных костюмах?! Это они нас оценивают?! Да лучше сдохнуть, чем узнать свою цену в этих поросячьих глазах!..

Кончилось полной моей истерикой. Верка и Мишка были со мной до конца. И ни она, ни даже он, как ни странно, меня не понимали. А душа моя была растерзана больше, чем унесенное из гримерной платье. Беспомощность и бессилие свое перед огромной, не надвигающейся, а уже существующей бедой, я вдруг осознала с четкостью неоспоримой.

А еще было чувство вины и стыда за этот срыв, потому что именно срыв этот говорил определенно: поражение близко.

Уже перед моим погружением в такси меня добила Раиса Владимировна. Она подошла ко мне, дружески - честное слово, именно дружески - взяла меня за руку и сказала:

- Ты так много работала последнее время, переутомилась. А сегодня и выпила лишнего. Но не бойся, - она наклонилась к моему уху и прошептала, за пределы служебных комнат происшествие не выйдет!..

Я обессиленно усмехнулась:

- Стоит ли обольщаться?! Могут ли быть секреты от дьявола?

Бедная Раиса не ожидала такого удара - вся передернулась.

Ну как тут не вспомнить, что в жизни всегда есть место подвигам? Идиотским, вроде моего - уж точно есть.

В дороге я уснула, меня еле растолкали. Но поднимаясь в лифте, я подумала о родителях и, когда мама открыла мне дверь, я сумела не внушить ей страха своим несчастным видом. Больше того, я еще раз поздравила родителей с Новым Годом, в достаточно шутливой форме провозгласила, что Новый Год - время приличных денег для неудачливых актеров, но одновременно и время катастрофического творческого переутомления...

- А потому - погребла в постельку, - сказала я и, изображая пловчиху, направилась в свою комнату.

Там рухнула и моментально заснула.

XII

С Левой мы встретились буквально на часок до моей работы. Мне хотелось плакать и голова раскалывалась... Но едва я увидела моего Феникса, его раскрытые навстречу объятия, эту его радостную белозубость, едва я ощутила щекой батист его рубашки и прохладу маленькой пуговицы, - как тут же мной овладело чувство защищенности и именно оно подтолкнуло к моментальной, подробной исповеди. Я рассказала о ночном происшествии, ничего не скрывая, даже несколько преувеличивая собственную некрасивость. И когда он выслушал мой рассказ (о пропаже камня я промолчала), прижал меня, тихо рассмеялся и сказал:

- Эмоциональная натура, творческая, женская - такое платье растерзала, как тут не загоревать?..

- Смеешься?..

- Смеюсь. Смеюсь и радуюсь: а то все сомневался - уж такая рассудительная, такая деловая, такая умеющая держать себя в узде, будто тебе не за двадцать, а за сто двадцать!.. А теперь вижу: нормальная молодая артистка, хорошая капризная девочка!..

- Сюсюкаешь?!

- Но совсем ведь немного, совсем чуточку.

- Лева, спаси! Я не знаю, что делать, просто не знаю... Кому и зачем нужно испытывать меня? Что мне делать?.. Лева чуть отстранился и ответил со всей серьезностью:

- Не топтать свою жизнь, как это платье. Не строить из себя героиню. Понять и принять реалии жизни, которые ты все равно не в силах изменить. И взять от жизни все, что она дает...

- Господи! И почему человек так зависим?! И добро бы еще от кого-то с талантом, с умом, а то ведь приходится зависеть от людей, которых я и за людей-то порой не считаю... Я произнесла последнюю фразу, имея в виду просто всех скопом ублюдков и подонков, которых в изобилии вижу "по месту работы". Но Лев воспринял ее иначе:

- И перестань сочинять сказки и верить в них. Не совсем же ты ребенок. И Бурелом твой не дьявол, обыкновенный громила, будущий миллиардер, если не падет жертвой разборок... Уж он-то, во всяком случае, лишен способности тебе сопереживать. А если эта выскочка желает потешить себя собственным театриком - порадуй его, бери его денежки, смотри на него, как на дойную корову. Иного взгляда он не заслуживает!..

- Как у тебя все просто!.. А я мучаюсь, не вижу выхода.

- Ну, уж один-то выход у тебя точно есть.

Лева ласково погладил меня по головке.

- Какой же?

- Выходи за меня замуж, рожай мне ребятишек, будь хозяйкой в моем доме. А уж я постараюсь обеспечить вам и хорошую, человеческую жизнь, и надежную защиту от бурных ураганов...

Я отстранилась. Мне много раз делали предложения, но по большей части - непристойные. По существу, предложение "руки и сердца" я получила в первый раз. И, честное слово, совершенно потерялась - и от радости, и от неожиданности, и еще от понимания того, что Лева приготовил текст этот заранее, а не сочинил спонтанно.

- Ты меня сразил!.. - сказала я, просто чтобы не молчать обрадованной дурой.

- Я и сам поражаюсь себе - еще пару недель назад и помыслить не мог, что в состоянии полюбить, что так захочу собственной семьи, тебя - всегда рядом!..

Это тоже было прекрасно - мне объяснялись в любви. А ведь и такими объяснениями я не была избалована.

- Ну так что? - спросил Лева.

- Женщине дается время на раздумье? - спросила я, сама не понимая, почему сразу не кричу восторженное: "Да! Да! Согласна!"

Радость кипела во мне, выплескивалась из меня: все я забыла. И ужасную ночь, и платье, и Бурелома, и камень. Просто шла с сияющими глазами, готовая улыбаться всему и всем.

- Мария Николаевна, - остановил меня в коридоре Вражич. - Что это с тобой сегодня? Никак влюбилась?

- Да, Вражич, да, золотой. Влюбилась и знаю, что любима.

- Поздравляю. Завидую. Может, и мне когда доведется...

- Если постараешься.

- Да тут старайся, не старайся: если нравятся такие, как ты... А твой избранник?

- Ну, Вражич, - упрекнула я.

- Молчу. Но это, по крайности, не Бурелом?..

- Окстись!..

- Вот и замечательно.

И Вражич, действительно обрадованный, понесся дальше со своей грязной посудой. А ему на смену выкатилась мне навстречу Маруся, снова в ватнике, снова с бидонами отходов.