В страну ледяного молчания - Леонид Муханов

— У рояля профессор В. Ю. Визе, — добавил конферансье и перевернул ноты.

…Утро только начиналось. Мягкий негреющий свет полярного солнца лег на грудь белой пустыни.

Визе двумя сильными арпеджио пробежал по клавишам.

…Опустилось солнце низко.Океан свиреп и хмур,Мы плывем из Сан-ФранцискоВ Гавр, Сайгон и Сингапур.Скоро, скоро день вернется,Засинеют берега —Там, где домик у колодца,Огонек у очага…

Первый раз ледяная пустыня несла радиоволнами эту песнь полярных исследователей. Суровая легендарная Арктика покорно слушала человека, победившего ее наукой и техникой.

Павел Румянцев уставил взгляд через открытый иллюминатор на синюю пелену снега на ледяных полях и поднял голос:

…Где за милю от заливаСпит родимая страна,Где меня нетерпеливоДожидается она, —Та, с которой дни так сладкиНочь еще желанней дня,У которой спит в кроваткеСын, похожий на меня…

Тихо ходит капитан над кают-компанией. В песню вкрапливаются его слова:

— Держать на пе-ре-мы-чку…

Ледокол, нарываясь на крупную льдину, вздрагивал; вздрагивал вместе с ним и голос певца.

Лед. Песня. Снег. Песня. Снова лед…

— Что чернеет впереди?..

…Край родной лежит не близко,Океан свиреп и хмур,Мы плывем из Сан-ФранцискоВ Гавр, Сайгон и Сингапур.Жизнь матросская сурова:Либо море, либо хмель…

Из открытой двери в накуренную комнату влетел холодный ветер. Наш капитан тихо, как-будто боясь, что ему не поверят, обвел всех присутствующих голубыми глазами и выпалил:

— Товарищи, на горизонте показалась не обозначенная ни в одной лоции мира неизвестная земля. Глубина упала. Впереди земля.

Многие из нас не верили даже капитану. — Земля? Ну, это, братцы, дудки. Пущена утка. Подниматься наверх в разгаре „полярного концерта“ никому не хотелось. Многие думали, что навстречу снова жалует „пловучая земля“ в виде огромней ледяной горы.

Однако Визе, прекратив аккомпанемент, легко одетый, первым бросился на капитанский мостик; долго не отрывал близоруких глаз от бинокля.

— Да, это земля, самая настоящая, — не спеша, но уверенно говорит Владимир Юльевич.

В секторе СССР следует зарисовать новую неведомую землю.

Вокруг Визе уже собралась толпа из матросов, кочегаров и членов экспедиции.

На развернутом листе немецкой карты Брейтфуса Визе стал показывать местонахождение предполагавшейся им ранее земли.

— Вот смотрите!

На карте мы увидели штрихи со знаком вопроса и надпись „Земля Визе“.

— Существование земли, — объяснял проф. Визе, — мною было предсказано еще в 1925 году на основании изучения дрейфа погибшего судна экспедиции Брусилова „Святая Анна“…

— В этом же году я предположительно нанес место этой земли на карту. Нам известно, что льды полярных морей передвигаются под влиянием двух сил — ветров и морских течений. Действием этих сил передвигалось в 1913—1914 гг. затертое во льдах судно „Святая Анна“. Штурман Альбанов, подобранный экспедицией Г. Я. Седова на Земле Франца-Иосифа после долгих скитаний по пловучим льдам, доставил вахтенный журнал этого судна. Сама же „Анна“ бесследно погибла. В журнале остались записи об общем движении судна, его дрейфе и о направлении — силе ветра.

— По теории нам приблизительно известно, с какой скоростью и в каком направлении затертое во льдах судно должно передвигаться под влиянием ветров. Зная общее передвижение судна, скорость и направление ветра, можно вычислить и скорость морского течения; это и было моей целью, когда я взялся за обработку журнала „Анны“. При анализе записи я натолкнулся на любопытную особенность, которую дрейф „Анны“ показал между параллелями 70 и 80 норд и меридианами 70—80 ост. Здесь судно, двигавшееся в общем на север, отклонялось от направления ветра не вправо, как следовало бы ожидать по теории дрейфовых течений Экмана, а влево. Объяснить эту аномалию я мог, только допустив существование суши к востоку, недалеко от дрейфа „Анны“.

— Ряд других особенностей дрейфа „Анны“ в этом районе подкрепил мое предположение. Более подробный анализ позволил мне приближенно определить место предполагаемой суши. Я нанес его на большую карту, приложенную к моей статье о течениях в Карском море, опубликованной в 1924 году. Позднее эта суша под названием „Земля Визе“ с вопросительным знаком была нанесена Брейтфусом на немецкой карте, которая перед вашими глазами. До сих пор она значилась как проблематическая и такою нанесена на карту Арктики.

— Зная о проекте Нобиле лететь в 1928 году к Северной Земле, я обратил его внимание на желательность обследования того района, где я предполагал сушу. Дирижабль „Италия“ пролетел тогда весьма близко от этой земли, но не видел ее, вероятно, потому, что земля в это время была сплошь покрыта снегом. Несмотря на то, что с дирижабля не было усмотрено суши, я не переставал придерживаться своего мнения. Теперь „Седову“ выпала честь открыть предположенную мною землю и стереть знак вопроса.

К концу рассказа ледокол подошел ближе; уже можно было простым глазом различить, что к берегу плотно пристал ледяной припай, а до него путь усеян грядами торосов, наваленных в беспорядке. Над ледоколом комариной стаей взвились белоснежные чайки. Старший штурман бросил в машинное отделение:

— Стоп!..

Ледокол вздрогнул и замер.

Двое вахтенных матросов ловко спустились по трапу с борта, подхватили сброшенный стальной трос, и через несколько минут ледяной якорь был закреплен за громадную глыбу неподвижного льда.

В наблюдательную бочку, прикрепленную к носовой мачте, по веревочной лестнице влез один из научных сотрудников, а капитан Воронин, стоя одной ногой на краю бочки, другою придерживаясь за веревочную лестницу, а иногда просто балансируя в воздухе, отдавал приказания.

Нарушая тишину, в больших норвежских сапогах, шлепая по палубе, спокойно расхаживал взад и вперед Р. Л. Самойлович. А может быть и не спокойно: шаги его не точны. Стоит ему только посмотреть на черную полосу земли, как ноги ускоряют шаг. Торопливость — признак радостного ожидания.

Земля перед нами лежала вытянутой косой, а над ней, сохраняя покой, солнце ежеминутно наряжало в новые праздничные наряды чистое полярное небо. Вот сейчас только что была узкая желтая полоска, прикрытая выше сплошным темно-голубым фоном. Через несколько минут желтой полосы уже нет, а есть большой, вклинившийся откуда-то багрово-красный лоскут, а на него ползет уже серый клин низкой тучи тумана.