Цвет вечности - Алла Грин

она расспрашивала меня о том, как я умудрилась заблудиться. Я соврала. Сказала, что возвращалась из Ставров и Гавров домой, что была там с подругой, и что свернула куда-то не туда. Мне не хотелось говорить о кладбище, о гибели своей семьи и я не собиралась этого делать.

– Твои родные, наверное, волнуются, – произнесла она. – Жаль, что ты не можешь им позвонить, и сказать, что с тобой всё хорошо.

– Они уехали, – соврала я второй раз. – Так что они не знают, что я в беде.

В каком-то смысле, это было правдой. Они ничего не знали, и уже не узнают. Поднявшись на второй этаж, она завела меня в комнату, точно также отделанную деревом, с односпальной кроватью, комодом, большим окном от полотка до пола и скошенной крышей с правой стороны.

– Примешь душ? – спросила она. – Я найду тебе что-нибудь своё, переодеться.

– О, не стоит… – с неловкостью в тоне протянула я.

– И поищу полотенца, – добавила Диана, не слушая меня. – Я заехала сюда только вчера, и ещё не совсем знаю, где что лежит. Подожди.

Она оставила меня в комнате одну и уже скоро позвала меня. Я вышла в коридор, она вручила мне полотенце, ночную сорочку и отвела в ванную. Мне было неудобно посреди ночи принимать душ, шуметь, и мешать ложиться ей спать. И я попросила меня не ждать, сказала, что помоюсь и лягу.

– Шутишь? Ты явно голодная, – возразила девушка. – Сколько ты ходила по лесу? Часов шесть? Ты не ляжешь голодной спать.

Я коротко улыбнулась и поблагодарила её. Мне действительно очень повезло наткнуться на такого доброжелательного человека в такое непростое время.

Поэтому, я старалась принять душ быстро. Смыла с себя всю грязь, как следует умыла лицо – щёки пощипывало от воды. Затем напенила шампунем волосы. Пока вода орошала мое тело, одновременно смывая с меня и грязь и прожитый странный вечер, я беспрерывно думала о Кинли, который был где-то в лесу. Но я старалась уводить свои мысли в положительное русло и пыталась себя убедить, что он отыскал дорогу на ферму. Он точно смог бы найти её от кладбища, я знала, что он летал в одиночку в этих местах и не только. Закрыв глаза, на минуту уперлась лбом в холодную плитку, вода свободно текла по моим плечам и я стала неосознанно вспоминать, как блуждала по лесу, как носилась по нему в отчаянии, и даже с какой-то улыбкой на лице, поразмышляла о том, что меня преследовал туросик. Я дошла до Каролина, и ни за что не преодолела бы такое расстояние, если бы ходила кругами. Глаза у страха очень велик, подумалось мне. Мне стало самой перед собой неловко за переодетый шиворот-навыворот джемпер.

Не задерживаясь в ванной, я вытерлась насухо, оделась в голубую хлопковую ночную сорочку и вышла в коридор, но там было пусто.

Я слышала тихое шуршание, доносящееся в комнате, следующей за моей. И я медленно вошла в неё. Это была спальня, вторая спальня, комната, в которой обосновалась Диана. Она сама стояла здесь и, снимая украшения на ночь – серьги с ушей и кольца – она клала их в шкатулку на комоде. Она не замечала моего присутствия несколько секунд. За это короткое мгновение я успела мельком осмотреться по комнате – она была не такой, как остальные, значительно отличаясь от общего интерьера дома. Здесь были непривычно чёрные стены; дерево, покрытое тёмным лаком, или это была какая-то специальным древесина, дуб или что-то около того. Я не знала. Здесь стояла двуспальная кровать на кованых ножках, разветвлённая люстра с семью абажурами в каком-то готическом стиле, напротив кровати стоял большой, высокий камин, незажженный, из тёмного камня, с выгравированными фигурами людей на нём, многочисленными, с оружием в руках, с мечами и копьями, одетых в плащи, держащих щиты; среди них так же были девы, разодетые в пышные нарядные платья. Его вид меня завораживал. На нём по бокам стояло два подсвечника с пылающими красными свечами и что-то лежало ещё, но я не видела, что именно. Тени скрывали предметы, стоящие там, вдали, не развеиваемые огнём свечей. Сделав несколько шагов вперёд, продолжая идти, я увидела песочные часы, простую небольшую стеклянную вазу с живой одинокой розой и… череп. Человеческий череп. Я вздрогнула и оступилась, чуть не подвернув ногу.

– Необычно, да? – спросила Диана, по-прежнему не оборачиваясь, стоя у комода, перед зеркалом, увлажняя руки кремом. Переведя на нее взгляд, я заметила, что она видит меня в отражении. – Очень нестандартный интерьер.

– Очень, – повторила я. – Прости, что не предупредила, что вошла.

– И странный… – продолжила она обсуждение этой комнаты, пропуская моё извинение.

– Не то слово, – согласилась я.

Диана развернулась ко мне лицом, и подозвала жестом руки к себе. Я ровным шагом подплыла к ней и замерла у комода. Там, на нём, рядом со шкатулками Дианы, за ее спиной, лежало еще два черепа – в форме человеческого и какого-то животного. Коровы или даже буйвола. Быка?

– Но мне нравится, – просто ответила Диана. – Я поэтому и выбрала этот дом, из-за этой комнаты. Я писательница. Работаю над книгой, пишу о смерти. А здесь кругом сплошная готика, очень вдохновляет.

Я бросила взгляд на кровать. Там, на застеленном покрывале, лежал закрытый ноутбук, и были разбросаны какие-то тетради. Возможно, черновики? В этот момент она предстала передо мной какой-то слегка странной. Я спросила себя: девушка, собирающаяся ночевать в одной комнате с тремя черепами действительно боялась странного неба и полнолуния? Это немного не укладывалось в голове. И я даже забыла спросить, какие книги она уже написала, издавала ли их и не успела задуматься, могу ли я её знать, знаменита ли она. Диана быстро направилась в коридор, и я двинулась за ней.

Мы спустились на первый этаж, она отвела меня в кухню, где стоял совсем небольшой круглый столик напротив рабочей кухонной поверхности с техникой; на нём уже ждала еда. Рядом, приставленный к стене, работал электрический камин. В этом доме словно повсюду был огонь, в каждой комнате. Это создавало ощущение уюта и тепла. Если не бывать в чёрной комнате, конечно же.

– Вы теряли кого-нибудь? В смысле, кто-то уходил навсегда, не от тебя, а из этого мира навсегда? – спросила меня Диана, когда мы сели за стол, продолжая случайно выбранную нами тему о смерти.

– Нет, никогда, – соврала я в третий раз.

В тарелке передо мной был разогретый вареный картофель и запеченная курица, в соседней тарелке – нарезанные овощи: огурцы и маринованные