Джастис (ЛП) - К. С. Линн

моим ботинком. Вся эта чертова развалина нуждается в ремонте, но я не хочу вкладывать в нее деньги, так как не планирую пробыть здесь достаточно долго. Эту тему я еще не обсуждал с Райан.

Последние несколько дней все шло так хорошо, что я не хотел ничего портить спором. Проводить весь день с дочкой, пока я не уложу ее спать, а потом оказаться в постели с Райан — это все, что имеет значение. Это все, чего я сам не знал, что хотел и без чего не смог бы жить.

— Смотри, папочка. Смотри, как высоко поднимается, — кричит Ханна с другого конца двора. Солнечные лучи озаряют ее, ветер треплет каштановые волосы, она запускает воздушного змея, которого я купил в хозяйственном магазине. Райан стоит позади нее, пытаясь помочь с ним справиться, но они обе прилагают массу усилий.

— Расслабьте еще, — кричу я.

Они делают, как я говорю, и ветер ловит змея под нужным углом, отправляя его парить в воздух.

— Ура! — ликует Ханна. — Мы сделали это, мама.

Глаза Райан встречаются с моими, ее улыбка бьет меня в грудь. Влияние этой женщины на меня так же сильно, как и много лет назад. Я не могу насытиться ею, не только ее телом, но и улыбкой, смехом, и я непрестанно наблюдаю за ней и нашей дочерью. С каждым днем горечь все быстрее покидает меня.

В кармане вибрирует мобильник. Вытащив его, вижу, что это Нокс.

— Да, — отвечаю я.

— У нас проблемы.

Я напрягаюсь от резкости в его голосе.

— Что случилось?

— Прошлой ночью, пока отца не было, кто-то проник на ферму и нанес серьезный ущерб. Сожгли половину урожая и разграбили большую часть имущества.

Гнев разливается по венам, превращаясь в месть. Эта земля значит для отца все; урожай — его средство к существованию.

— Кто? — единственное слово звучит холодно и твердо.

— Мы точно не знаем, но, судя по всему, последние несколько месяцев ему угрожали.

От этой информации ужас скручивает внутренности.

— Что за угрозы?

— Случайные телефонные звонки среди ночи и письма по почте. Но прошлой ночью ситуация перешла на совершенно новый уровень. Кто-то пытается выжить его отсюда, Джастис.

У меня голова идет кругом, задаюсь вопросом, кто настолько глуп, чтобы угрожать отцу. Не только из-за нас троих, но и из-за того, что Тэтчер более смертоносен, чем все мы вместе взятые. Спокойнее и уравновешеннее, но определенно опаснее.

— Какого черта он скрывал это от нас? — размышляю вслух.

— Наверное, потому что знал, что мы перевернем этот чертов город вверх дном.

«Проклятье, мы бы так и сделали. Никто не смеет вредить отцу, чтобы это могло сойти им с рук».

— Тебе нужно вернуться домой, — говорит он. — Это серьезно, Джастис. Кто бы это ни делал, он, мать его, не шутит. Наша семья не должна сейчас быть в разлуке.

Проведя рукой по волосам, тяжело вздыхаю.

— Знаю.

— Значит, ты приедешь?

Посмотрев через двор, встречаюсь глазами с Райан. При виде меня она тут же выпрямляется, улыбка сбегает с ее лица.

— Да. Мы выезжаем утром.

— Хорошо. Скоро увидимся.

Отключившись, наблюдаю, как Райан осторожно направляется ко мне, оставляя Ханну одну с воздушным змеем.

— Джастис, что такое? Что случилось? — спрашивает она с беспокойством в голосе.

— Звонил Нокс. Прошлой ночью кто-то устроил погром на ферме отца.

— Что? — выдыхает она.

— Судя по всему, последние пару месяцев ему угрожали.

— С какой стати кому-то угрожать Тэтчеру?

— Не знаю, но собираюсь выяснить.

Она бледнеет, на лице отражается страх. Она знает, что это значит.

— Мы должны вернуться, Райан.

Она отрицательно качает головой.

— Ты езжай. Мы с Ханной будем ждать тебя здесь.

— Я не оставлю вас. Мы едем все.

Ее нижняя губа начинает дрожать, поведение говорит, что она дико паникует.

— Пожалуйста, не заставляй меня.

Я внимательно наблюдаю за ней, подозрение поднимает свою уродливую голову.

— Чего ты так боишься?

Она опускает глаза в землю.

— Ненавижу этот город. Ненавижу тамошних людей и власть, которой, сам знаешь, они обладают.

— Брось, Райан, несколько семей — это не весь гребаный город.

— Весь, когда ты с ними в родстве, — возражает она, в ее вновь обращенных на меня глазах сверкает пламя. — Если на ферме что-то происходит, последнее, что мы должны сделать, это везти туда нашу дочь.

— Никто не глуп настолько, чтобы сунуться сюда, когда там мы с братьями. Вот почему они ждали, чтобы Тэтчер уехал.

Она молчит, упрямо выпятив подбородок, продолжая сопротивляться неизбежному.

— Сейчас мы нужны отцу. После всего, что он для тебя сделал, хочешь сказать, ты отвернешься от него?

Я чувствую себя мерзко, используя этот козырь, но понимаю, что иного выбора у меня нет. От этого никуда не деться, больше никаких отговорок. Нам всем нужно возвращаться домой. Время пришло. Она тоже это знает.

В поражении она закрывает глаза, по щеке скатывается одинокая слеза.

Подойдя ближе, обхватываю ее сзади за шею, приближая ее лицо к своему.

Когда она открывает карие глаза, страх в них разрывает меня пополам.

— Никто и ничто не причинит вреда нашей семье, Райан. Я никогда этого не допущу. Верь мне.

Ее решимость ускользает, и она, наконец, сдается.

— Хорошо, — шепчет она. — Мы возвращаемся.

Глава 18

Райан

Мы въезжаем на окраину Винчестера, и мимо размытым пятном проплывают знакомые деревья и кусты. Я бесцельно смотрю в окно, страшась каждой проходящей секунды.

Ханна весело щебечет на заднем сиденье, как и последние несколько часов, взволнованная тем, что наконец-то едет к папе Тэтчеру, чтобы увидеть его ферму и познакомиться с дядями. Ее энтузиазм — единственная передышка для моего перепуганного сердца.

Последние несколько дней все шло так прекрасно, что я должна была догадаться, что что-то обязательно произойдет. Мечта о том, чтобы стать настоящей семьей, захватила меня. Наблюдая за тем, как Джастис и Ханна создают особую связь между отцом и дочерью, исцелило мое раненое сердце во многих отношениях, а также помогло и то, что я каждую ночь проводила в объятиях Джастиса, чувствуя себя в безопасности и желанной.

Когда мы не тонули в страсти друг к другу, то могли часами болтать, делясь последними шестью годами и всем, что упустили. Это всколыхнуло во мне прекрасные воспоминаниях нашего прошлого и начало смывать уродливые. До того телефонного звонка, казалось, их легко было забыть, но теперь все, о чем я могу думать — это страх, что потеряю все, прежде чем обрету.

Если бы Тэтчер не попал в беду, я бы никогда не вернулась, но раз