Джастис (ЛП) - К. С. Линн

class="p1">— Все, — говорит он. — Каково это — быть беременной? Какой была Ханна в детстве? Я хочу знать все, что упустил.

От сожаления в его голосе грудь пронзает чувство вины. Я не могу вернуть то, что было сделано, но сделаю все возможное, чтобы заполнить любые пробелы и рассказать ему все, что он хочет знать.

— В начале беременность была изнурительной, — тихо начинаю я. — Меня сильно тошнило, но, в конце концов, все прошло. Плюсом было то, что я теряла вес, вместо того, чтобы набирать. Животик стало видно только через пять месяцев. В первый раз, почувствовав, как она шевелится во мне… — я замолкаю, улыбка скользит по моим губам. — Это было не похоже ни на что, что я могу объяснить. Было так нереально — знать, что внутри моего тела растет маленький человечек. Уже тогда я ее любила.

— Ты знала, что это девочкой до того, как она родилась?

Я киваю.

— Узнала после первого УЗИ. Я хотела знать, так как пыталась выбрать имя.

— Как бы ты назвала, если бы родился мальчик? — спрашивает он с искренним любопытством в голосе.

— Джастис Тэтчер Крид, — без колебаний отвечаю я.

Он стискивает челюсть, но я не уверена, из-за обиды, которую все еще чувствует, или из-за упоминания об отце. Возможно, и то и другое.

— Почему Ханна? — спрашивает он, как ни в чем ни бывало.

— Не совсем уверена. Просто мне всегда нравилось это имя.

— Оно ей подходит.

Мне приятно знать, что он одобряет. Я всегда считалась с ним в каждом своем решении.

— Она была очень хорошим ребенком, — продолжаю, отвечая на его второй вопрос. — Много спала. Очень хорошо ела, за исключением тех случаев, когда я начина вводить детское питание. Она ненавидела морковь. — На моих губах появляется еще одна улыбка, когда я вспоминаю ее лицо. — Плевалась ею в меня.

— Я ненавидел морковь, — говорит он, — чертовски отвратительная штука.

Я посмеиваюсь над его словами.

— Полагаю, мне не стоит удивляться, услышав это, она всегда была похожа на тебя, — мои слова тяжестью повисают в комнате.

На его лице отражается боль, глубоко раня мое сердце.

В темноте спальни обхватываю ладонями его подбородок, делая все возможное, чтобы произнести слова сквозь сожаление, горящее в горле.

— Прости, — снова выдыхаю я. — Знаю, сейчас это ничего не значит, но я никогда не хотела причинить тебе боль. Пожалуйста, поверь мне.

От испытываемых эмоций его дыхание становится затрудненным. Вместо того, чтобы ответить, он овладевает моим ртом в жестком поцелуе, наказывая. В движении его языка я чувствую гнев, горечь и боль, и это еще больше ранит мое сердце.

Не успеваю я опомниться, как снова оказываюсь на спине, и он всем весом наваливается на меня.

— Еще, — рычит он хрипло, замирая у моего входа, и ожидая разрешения.

— Да, — слово выходит из меня задыхающимся шепотом.

Он вонзается в меня, заполняя больше, чем может принять мое тело. Я охаю от ощущений, впиваясь пальцами ему в спину, когда теряюсь в чувствах, что он во мне вызывает.

Он берет меня почти так же, как и до этого, с первобытной потребностью, совпадающей с моей собственной, удерживая мой взгляд при каждом толчке. Наша страсть переплетается с болью нашего прошлого.

Я молюсь, чтобы однажды мы преодолели ее. Что в один день этот мужчина, которому все еще принадлежит мое сердце, в конце концов, простит меня.

Только когда я вскрикиваю от очередного оргазма, он позволяет себе достигнуть собственного удовольствия. В завершении он нежно целует меня в губы поцелуем, проникающим в душу и вселяющим надежду. После он вновь заключает меня в надежные объятия, заставляя чувствовать себя в безопасности, чего я не испытывала уже давно.

В ночной тишине мне остается лишь гадать, куда судьба заведет нас дальше.

— И что теперь? — спрашиваю, не в силах сдержаться, вспоминая, что много лет назад говорила ему нечто очень похожее.

— Теперь ты заснешь в моих объятиях, где тебе и место.

Его слова окутывают теплым умиротворяющим покровом, принося охваченному противоречиями сердцу немного покоя.

Понятия не имею, что нас ждет в будущем, но не утруждаю себя мыслями об этом и просто живу настоящим. Моментом, о котором я мечтала последние шесть лет.

Глава 16

Райан

На следующее утро просыпаюсь от разносящегося в воздухе запаха кофе, и мне не хватает тепла тела, окутывавшего меня, когда я засыпала. Сильнее вжимаюсь в теплое одеяло, и меня с головой накрывают воспоминания о прошлой ночи, резко подскакиваю, и, понимая, что все еще голая, прихватываю с собой простыню.

«О боже! Заходила ли Ханна сегодня утром и видела ли нас вместе?»

Эта мысль ужасает. Я намеревалась проснуться достаточно рано, чтобы выпроводить Джастиса или, по крайней мере, отправить его на кушетку. Последнее, чего я хочу, — это заморочить Ханне голову и дать ей ложную надежду. У меня самой их более чем достаточно.

Вновь испытать прикосновения Джастиса после всех этих лет было даже лучше, чем я помнила, но больше всего мне понравилось спать в его объятиях, чувствуя себя защищенной и желанной. Для моего раненого сердца это опасно. Я должна каждую секунду сожалеть о том, что произошло, но не могу. Не могу сожалеть ни об одном мгновении, проведенном с ним, даже если это не приносит мне ничего, кроме душевной боли.

Вздохнув, вылезаю из кровати, чувствуя чудесную боль в тех местах, которые не ощущала годами. Схватив халат, надеваю его и спускаюсь вниз. Я обнаруживаю Джастиса на кухне без рубашки, он стоит у плиты с дочкой на руках, и они вместе готовят яичницу. Этот момент я представляла себе бесчисленное количество раз, но даже в своем воображении я не видела столь прекрасной картины.

Когда я наступаю на скрипучую половицу, Ханна поворачивает голову, и ее улыбка озаряет мое сердце.

— Доброе утро, мамочка.

— Доброе утро, — хриплю я, а затем прочищаю горло, услышав, как звучит мой голос.

Джастис поворачивается в мою сторону, его опаляющий взгляд скользит по моему телу, кожу покалывает от воспоминаний о его руках и обо всем, что мы разделили прошлой ночью.

— Мы вместе готовим завтрак, — возбужденно сообщает мне Ханна.

— Вижу. Пахнет восхитительно.

— Мы собирались оставить немного для тебя, но теперь, когда ты встала, можем поесть все вместе. Как настоящая семья.

Моя улыбка исчезает, когда суровая реальность наносит мне пощечину.

— Отлично, но сначала почему бы тебе не пойти и не одеться? Мне нужно поговорить с папой.

— Ладно.

Джастис ставит ее на ноги, и она бежит мимо меня, но останавливается,