Щит на вратах - Андрей Посняков

— Трое, Никифор! — неожиданно засмеялся Хельги.

— Что?! — Ирландец и инок недоуменно переглянулись. Одно дело они и совсем другое — киевский князь, которого каждая собака знает. Да и вообще, страшно подумать, что произойдет, если дружинники в одно прекрасное утро не увидят перед собой князя верхом на белом коне.

— Увидят. — Коротко кивнув, князь вдруг громко хлопнул в ладоши.

Тотчас же, колыхнувшись, отодвинулась скрывавшая вторую половину шатра портьера…

— Будьте здравы, други. Что смотрите? Никифор обалдело захлопал глазами, Ирландец же никак не проявил себя, но все же видно было — взволнован не меньше. Еще бы! Из-за портьеры к ним вышел… Хельги, киевский князь Олег Вещий. Совсем такой же, как и тот, кто сейчас покатывался со смеху рядом. Был один князь в Киеве, стало два. Абсолютно одинаковых, в красных плащах с золотым шитьем, в длинных темно-голубых туниках, коротких сафьяновых сапогах с узкими голенищами. Только у того, что справа, взгляд потусклей. Да и нос немного длинен… Вообще, есть отличия… Но все же — как похожи!

— Черт побери! — не выдержав, выругался Никифор и тут же перекрестился: — Прости, Господи.

Насладившись произведенным впечатлением, Хельги жестом отправил двойника за портьеру.

— Похож? Это мой рядович, Оженя. Он побудет тут за меня некоторое время.

— В своем ли ты уме, князь? Извини за резкость.

— В своем, в своем, Конхобар. — Хельги ухмыльнулся. — И полностью сознаю, что делаю. Ну, судите сами: брать город штурмом мы не собираемся, чем заняться князю? Правильно, верхом на белом коне объезжать войско, поднимая боевой дух. Иногда принимать посольства — если дойдет до того.

— Но…

— Понимаю вашу настороженность. Расслабьтесь, фальшивый князь ничего решать не будет, для этого найдется человек, который присмотрит за ним. Мой верный воевода Вятша!

— Вятша? — вскинул глаза Никифор. — О да. Ему можно вполне доверять. Но, князь, а что будет, если…

— Если я погибну? — Хельги усмехнулся. — Ничего. Тогда, якобы от рук вражьих лазутчиков, умрет и Оженя. Справив тризну, останется править княгиня. А затем — мой сын Ингвар.

— Ребенок от Ладиславы, — уточнил дотошный Ирландец. — Что ж, неплохо. Жаль, конечно…

— Хуже другое — если мы не отыщем друида.

— Отыщем, — уверил Никифор. — Обязательно отыщем, князь. Иначе зачем мы сюда явились?

— А уж когда отыщем… — Князь мечтательно посмотрел вверх, на полог шатра. — В конце концов, как говаривала когда-то ирландская колдунья Магн дуль Бресал, только я могу остановить черное дело друида. Именно так толкуют древние предания, к сожалению, незаписанные.

— Да, хранители законов и древних знаний — брегоны — не любят написанных слов. Буква убивает душу.

— Жуткое суеверие, — подтвердил Никифор, когда-то получивший образование в одном из монастырей Зеленого Эйрина. — Но чрезвычайно живучее. А в каком именно предании сказано о тебе, князь? Может быть, в том, где повествуется о Динн Ригг? Или о кровожадных фоморах? Или же о племенах богини Дану, что вышли из пены моря?

— Если честно, не ведаю, — глухо отозвался князь. — Со слов Магн знаю только, что есть такое.

— Дай Бог, оно исполнится, — набожно перекрестился Никифор.

Скафа «Гонец Гнева» представляла собой образец того распространенного типа «круглых» торговых судов, что так любили купцы за емкость трюмов, надежность и неприхотливость в обслуживании, — скафа, в отличие от дромонов и га-лей, не несла весла, а следовательно, и не нуждалась в гребцах — лишних ртах и обузе. Высокая мачта из крепкого ясеня, косой парус, позволявший лавировать против ветра, четыре якоря, кухня в носу, а в закругленной корме — каюты шкипера и пассажиров. И самое главное, трюмы — вместительные, закрытые от любой непогоды. Много чего можно привезти в таких трюмах — да хоть самого дьявола! Правда, качало судно изрядно, да и скорость была так себе — не сравниться с дромоном. Ну, тут уж выбирать — либо скорость, либо вместительность. «Гонец Гнева» не считался большим кораблем, скорее, относился к весьма многочисленному классу средних — с осадкой в три локтя и командой из десяти человек, включая шкипера. Десяток матросов вполне справлялся с управлением и обслуживанием судна. Правда, можно было бы и сказать несколько иначе — едва-едва справлялся. Что ж, на купеческом корабле никогда не держали излишних ртов. Даже воинов, опасаясь эвксинских пиратов, нанимали только до Гераклеи, а отдельные смельчаки — вообще только до Сипопа. Как, на свою голову, поступил и Никифор Амартис, так звали теперь скромного инока, вместе с компаньонами — варягом Хаки и танаисцем Конхом.

Они заметили сторожевой дромон сразу же, как только вынырнули из пролива. Узкое хищное тело военного судна быстро приближалось, уже были хорошо видны изящный, выскакивавший из волн таран и стройные ряды весел. Хельги велел спустить парус. Матросы — воины младшей дружины, — надо сказать, сделали это весьма умело, не зря неустанно тренировались под руководством строгого десятника Творимира.

Миг — и вот уже в борт скафы требовательно ткнулась разъездная шлюпка дромона. Сам боевой корабль покачивался на волнах совсем рядом. Узкий, вытянутый в длину корпус и хищные носовые обводы придавали судну чрезвычайно авторитетный и угрожающий вид, усугубленный установленными на носовой площадке стрелометом, баллистой и какой-то длинной трубой. Стоявшие у бортов дромона воины время от времени кидали на трубу благоговейно-горделивые взгляды.

«Метатель греческого огня», — догадался Твор, вспомнив рассказы Вятши.

На палубу скафы между тем поднялась целая делегация из пяти человек — важный багроволицый толстяк в богатом, надетом поверх туники таларе и мантии из плотной, расшитой золотыми картинками ткани, двое кудрявых мужчин помоложе и пара воинов в блестящих на солнце панцирях с короткими мечами.

Все трое — «хозяин» скафы Нйкифор и его «компаньоны» — низко поклонились.

— Таможенный чиновник Мелезий, — надменно представился толстяк. — Откуда, куда и зачем следуете?

Еще раз поклонившись, Нйкифор принялся запутанно объяснять, как почти у самой Гераклеи на них напали пираты — едва удалось унести ноги. Как потом в тумане чуть было не напоролись на многочисленные моноксилы русов, как…

— Довольно. — Махнув рукой, чиновник прервал излияния Никифора. — Я лично осмотрю корабль. Вели своим матросам открыть трюмы.

Досмотр занял немного времени. Таможенник и приказчики сноровисто описали товар — зерно в пузатых глиняных амфорах — и, назвав требующуюся к уплате сумму, оказавшуюся не такой уж и большой, вновь вышли на палубу.

— Вообще-то надо бы отогнать корабль на карантин, куда-нибудь в Никею, — вытерев со лба выступивший от жары пот, лениво заявил вдруг чиновник. — Ничего не поделаешь, такие уж правила.

Хельги незаметно ткнул Никифора кулаком в бок. Тот улыбнулся и, вытащив из-за спины пару собольих шкурок, протянул их таможеннику.

— Возьми, уважаемый господин, в знак самого искреннего признания заслуг таможни.

Ничуть не чинясь, чиновник взял шкурки, тщательно осмотрел каждую, подул на мех от хвоста к голове и, видимо оставшись вполне удовлетворенным, передал их одному из кудрявых приказчиков, строго предупредив:

— Смотри не замочи!

— Как можно, мой господин!

Вся компания, не прощаясь, полезла обратно в шлюпку, оставив «хозяина» и «компаньонов» в некотором недоумении.

— Эй, уважаемый, — наконец не выдержал Никифор. Поудобней устроившись в лодке, таможенник оглянулся:

— А, совсем про вас позабыл… Следуйте за дромоном в гавань Феодосия.

Вспенив воду взмахом левых весел — красиво, ничего не скажешь! — дромон развернулся на месте и направился к берегу, словно бы снисходительно дожидаясь медлительную скафу.

Гавань Феодосия, довольно-таки уютная и под завязку заполненная судами, находилась за небольшим полуостровом, примыкавшим непосредственно к городским стенам. На полуострове располагались какие-то приземистые здания, сложённые из мягкого серого камня, видимо, торговые склады. От городских ворот к складам вела мощеная дорога, по которой в обе стороны двигались запряженные волами повозки с тюками. Тут же, у причалов, ошивались и мелкие торговцы: водоносы, лепешечники, рыбники и продавцы совсем уж дешевых «девочек», самая молодая из которых, судя по изможденному виду, разменяла не иначе как пятый десяток. Хельги машинально попятился, когда подобная гетера вдруг протянула к нему дрожащие узловатые руки.

— Давай погадаю, красавчик.

— Да я и сам гадальщик хоть куда, — усмехнулся князь — «торговый компаньон Хаки Сурожец».

Едва «Гонец Гнева» пришвартовался у причала, вся троица — Хельги, Никифор и Конхобар Ирландец, — оставив судно под присмотром десятника Творимира, поспешно направилась в город — нужно было успеть как можно скорее, желательно до наступления ночи, отыскать постоялый двор Филофея Мамоны. Жаль, не догадались спросить о том у таможенника. Исправляя эту ошибку, все трое теперь старательно наводили справки у каждого встречного-поперечного. И пока безуспешно, что, вообще-то, было вполне объяснимо — порт все-таки, полно чужестранцев.