Удивительные истории о котах - Коллектив авторов

– это не много. Падение температуры в вакууме происходит очень долго. Если бы не переборки, она бы спаслась.

Через пятнадцать секунд она умерла. От удушья. В вакууме легкие очищаются быстро. Чуткие приборы зафиксировали каждое мгновение.

Оставшиеся два с лишним года Кирилл провел один. На следующий день после метеоритной атаки он залатал дыру размером с теннисный мяч. Остальное сделала вездесущая автоматика. Холодильник уцелел. Единственной потерей стал подопытный женского пола по имени Ляля. Останки Кирилл переложил в скафандр и поместил в негерметичный отсек. Иногда ему казалось, что все еще поправимо. Надо будет только медленно разморозить тело любимой. Иногда он проклинал ученых, которые изобрели двигатель Ковальского и не смогли сделать стенки корабля достаточно прочными.

У Кирилла выработались специальная походка и чутье. Теперь единственным его спутником остался кот. Кирилл ходил особенно – почти не отрывая ног от пола, чтобы не наступить в темноте, но при свете переставлял ноги все так же. Кот мурчал в разных тональностях, чтобы Кирилл точно знал, когда он хочет есть, а когда ему просто одиноко.

Тот факт, что корабль достиг Гамма Змеи, прошел мимо Кирилла и мимо кота. Искусственная гравитация справилась с ускорением и торможением, зонды сделали свое дело, и корабль отправился в обратный путь. Кот все так же ел и пил. Кирилл все так же угадывал его простые желания.

Кирилл никогда не называл кота своим. Кот был явно сам по себе, и тот факт, что без человека он бы просто умер от голода, почему-то не значил ничего. Кот был единственным объектом корабля, которого обслуживал человек. На борту даже не было корма для четвероногого члена команды. Кирилл несколько раз пытался отправить рапорты на Землю, но, так и не дождавшись вразумительного ответа, продолжал кормить кота мясом из собственного рациона – еды на корабле было более чем достаточно для двух людей и с лихвой для одного человека и кота.

Ежедневный ритуал – покормить, напоить, убрать. Иногда кот мог целый день просидеть на верхней полке этажерки – под самым потолком отсека. Кирилл специально убрал оттуда всякую ненужную мелочовку, чтобы не вздрагивать каждый раз, когда кот свалит что-нибудь бьющееся.

Иногда, всегда непредсказуемо, кот приходил – просто чтобы пообщаться. Это могло быть днем, могло быть ночью, Кирилл не отказывал ему никогда. Только сегодня кот пришел к нему не из-за этого. Он рычал, но как-то совершенно безобидно, не в лад.

В эту ночь Кирилл так и не заснул. Кота трясло в лихорадке, его рвало, причем с таким звуком, будто вот-вот выплюнет собственные кишки. Под утро он уснул.

Дежурный в ЦУПе в котах не разбирался совершенно и, вместо того чтобы привести кого-то знающего, живо интересовался самочувствием Кирилла. Чувствовал космонавт Кирилл себя плохо и впервые прервал сеанс связи до срока. Кот лежал, подрагивая лапами отдельно, животом отдельно, с совершенно неподвижной головой, и Кириллу стало страшно, что сделать он не может совершенно ничего. Единственной причиной болезни, которая приходила ему в голову, было отравление. И отравить кота мог только сам Кирилл.

Человек пролежал рядом с котом всю ночь и утром даже немного удивился, что тот все еще жив. Уже даже не пытаясь придумать что-то особенно кошачье, приготовил бульон и по капле влил в больного. Три дня кот принимал только бульон и практически не двигался, если не считать движением судороги. Еще кот плакал. И было невозможно поверить, что это просто физиологический процесс. Коту было плохо.

На четвертый день кот встал на ноги и проковылял к тарелке, где, по его мнению, должна была находиться еда. Кирилл проковылял следом, и еда появилась.

В их отношениях не изменилось ничего. Кирилл так и не узнал, что свалило кота, но это было и не важно. Он снова кормил, поил, убирал. Он снова вычесывал существо, которое относилось к нему хорошо ровно настолько, насколько того стоит послушный и надежный прибор по уходу.

Кирилл снова начал считать дни и деньги и даже прикидывать, на что их можно потратить уже на подлете к Солнечной системе. Он мечтал о домике где-то в Норвегии, где прохладно всегда, и ветер, и море. Он привык быть один и нервничал, когда ЦУП выходил на связь. Кирилл хотел стоять на берегу Баренцева моря, на острове Серейа, и смотреть на замерзшие льды. Кирилл знал, что кот не пропустит такого зрелища и непременно будет рядом.

ЦУП вышел на связь ночью, и вместо уже давно привычного диспетчера в центре связи было полно незнакомых людей. Впервые за все время полета Кириллу стало неловко, что он не одет и не застегнут на все пуговицы.

Человек в синей фуражке, весь пропитанный синим и металлическим: и глаза, и китель, и даже оттенок рук, – тоскливо рассматривал тело Кирилла, и тело это его не радовало. Спрашивал он, казалось, тоже не Кирилла, а его руки, ноги и туловище и сильно удивился, когда ответ пришел из головы.

– На борту есть оружие?

– Нет.

Еще раз осмотрев Кирилла, вынес вердикт:

– Может, оно и к лучшему.

Кириллу соболезновали. Но неубедительно и вскользь. Им было важно другое. Чтобы он повел себя правильно. Чтобы смерть его, а смерть его, как оказалось, неизбежна, стала максимально полезной.

Пока Земля ждала возвращения корабля с Гаммы Змеи, к ней самой пожаловали гости. Тысячи огромных кораблей зависли на орбите. Кирилл посмотрел на запись камеры со спутника, и увиденное ему не понравилось. Коту тоже. Он смотрел на запись, и его челюсти будто бы сами по себе сжимались и разжимались, получалось почти по-собачьи – ав-ав…

Пришельцы не вступали в переговоры. Они просто сообщили, что через трое суток все вооруженные силы должны быть уничтожены. Вежливо предупредили, что если какой объект подлетит к их группировке раньше, то он будет уничтожен, вне зависимости от назначения данного объекта.

У военных выбор был, а у Кирилла – нет. Его корабль уже не мог развернуться – просто не был на это рассчитан. Через несколько часов, так или иначе, ему придется пролететь слишком близко.

Страшно не было. Просто вдруг Кирилл почувствовал время. Кожей, дыханием. Почистил зубы, принял душ, оделся. Страшно переживал, что потеет, и все время смотрел на часы.

Через час начал обшаривать отсеки в поисках оружия. Остановился на инструментах для шпаклевки пробоин. По крайней мере он знал, как этим пользоваться. Только потом вспомнил про скафандр, долго и тщательно застегивал многочисленные кнопки и крючки.

Он был готов. И казалось, только этого