Оккультный мессия и его Рейх - Валентин Пруссаков

Но идея устранения фюрера продолжала существовать. К середине лета 1944 г. антинацистские заговорщики были готовы к нанесению удара. Они понимали, что откладывать больше нельзя.

15 июля фельдмаршал Роммель, командовавший тогда армиями, противостоявшими силам противника на Западе, писал Гитлеру: «Неравная борьба подходит к концу». Он требовал покончить войну незамедлительно. Одному из своих генералов Роммель сказал в те дни: «Я даю Гитлеру последний шанс. Если он не воспользуется им, мы будем действовать».

Полковник фон Штауфенберг, несший в портфеле бомбу, предназначавшуюся для Гитлера, принадлежал к семье, отличавшейся славными юнкерскими традициями. Талантливый офицер, он был также поэтом и музыкантом. Год назад, в 1943 г., он подорвался на американской мине в Тунисе, в результате чего потерял левый глаз, правую руку и два пальца на другой руке. Это увечие, разумеется, вызывало определенные затруднения в обращении с устройством бомбы, но Штауфенберг был уверен в себе.

Бомба английского производства во многом походила на ту, которую в предыдущем году фон Тресков подложил в самолет фюрера. Она не имела часового механизма и устанавливалась совершенно бесшумно.

Штауфенберг прибыл в штаб-квартиру в Растенбурге (Восточная Пруссия) перед самым полуднем 20 июля. После краткого разговора с фельдмаршалом Кейтелем он извинился и вышел в туалет. Там он открыл свой портфель и щипцами разорвал капсулю бомбы. Через 10 минут, если не случится ничего непредвиденного, произойдет взрыв.

Ежедневная конференция фюрера с военачальниками уже началась, когда Штауфенберг в сопровождении Кейтеля вошел в маленький зал, на одной из стен которого висела карта. Фюрер сидел в центре стола, вокруг него стояло с десяток офицеров. Штауфенберг поставил портфель под стол, рядом с массивной дубовой ножкой. Таким образом, бомба находилась в двух метрах от Гитлера.

Верховный главнокомандующий вежливо поприветствовал увечного полковника и сказал, что выслушает его доклад сразу же после того, как закончится обсуждение ситуации на русском фронте. Пока один из генералов высказывал свои соображения, Штауфенберг прошептал на ухо стоявшему около него полковнику Брандту, что отойдет на несколько минут, чтобы позвонить по важному делу. Он незаметно вышел за дверь.

И в этот момент, сам того не понимая, Брандт сделал поистине судьбоносное движение. Обнаружив, что портфель Штауфенберга мешает ногам, он нагнулся и переставил его по другую сторону тяжелой подставки стола. Теперь эта внушительная дубовая плита отделяла бомбу от Гитлера. Невинное движение Брандта спасло жизнь фюреру, но ему самому пришлось поплатиться своей собственной.

До взрыва оставались считанные минуты. Кейтель с явным раздражением заметил исчезновение молодого полковника. Ему захотелось выяснить причину столь странного поведения. Не выдержав, он вышел буквально на цыпочках. У телефона Штауфенберга не оказалось. Секретарша сообщила, что одноглазый и однорукий офицер очень спешил покинуть здание. Озадаченный и ничего не понимающий Кейтель возвратился назад. Генерал, докладывавший о положении на русском фронте, заканчивал свой отчет. Штауфенберг должен был выступать после него. Кейтель пребывал в полном замешательстве из-за его неожиданного и ничем не объяснимого отсутствия. Но скоро ему все стало ясно.

Ровно в 12 часов 42 минуты произошел взрыв. Штауфенберг, находившийся на расстоянии 200 метров, увидел огонь и клубы дыма, поднимавшиеся над гитлеровским конференц-залом. У него не было ни малейшего сомнения в том, что Гитлер и все остальные убиты. Он помчался в ближайший аэропорт, где сел в самолет, летевший в столицу. Покончив с фюрером, считал он, необходимо теперь осуществить военный переворот в Берлине.

Но бомба не убила Гитлера, а лишь слегка ранила. Прочная дубовая ножка спасла ему жизнь. Вопреки всему он был жив и полон энергии.

Всего несколько часов спустя Гитлер принимал Муссолини. Показав своему старому соратнику развалины конференц-зала, он рассказал о случившемся: «Я стоял здесь, у этого стола, и бомба разорвалась чуть ли не под моими ногами...» Затем он заключил: «Совершенно ясно, что меня хранит судьба. Я должен свершить предназначенное мне свыше».

К пяти часам вечера того же дня Гитлеру стало известно о бунте военных в Берлине. Против него восстали также и некоторые офицеры в Париже.

Во время вечернего чая один из присутствующих заговорил о расправе со штурмовиками Рема 30 июня 1934 года – о ночи «длинный ножей.» Это воспоминание привело фюрера в состояние крайнего возбуждения. Багровый от гнева, он сказал собравшимся о том, как намерен поступить со своими теперешними врагами: «Я отправлю их жен и детей в концентрационные лагеря, никому не будет пощады.»

Возмездие было облегчено провалом обоих мятежей, как в Берлине, так и в Париже. Прибыв в Берлин, Штауфенберг попытался захватить столицу и объявить нацистский режим низложенным. Однако сообщение о том, что Гитлер остался в живых, вызвало колебания и разногласия в офицерской среде. К полуночи бунт был подавлен. Что же касается самого Штауфенберга, его расстреляли поздним вечером того же многособытийного 20 июля, поставив к стенке во дворе военного министерства.

В час ночи 21 июля вся Германия услышала хриплый и дрожащий голос Гитлера, обратившегося к немецкому народу по радио. Он сказал, что «преступление, невиданное в германской истории», завершилось полным провалом.

«Ничтожная клика амбициозных, безответственных и бездарных офицеров замыслила заговор, ставивший целью уничтожить меня... Бомба, установленная полковником Фон Штауфенбергом, взорвалась в двух метрах от меня. Она серьезно ранила несколько моих верных и лояльных соратников, один из которых скончался. Я сам остался совершенно невредим, если не считать незначительных царапин и ожогов. Я считаю это еще одним подтверждением миссии, возложенной на меня Провидением».

Гитлер закончил выступление по радио обещанием «свести счеты» с врагами. Надо заметить, что он сдержал свое слово. Тысячи лиц, заподозренные в нелояльности, как военных, так и гражданских, были осуждены на смерть. Главарей заговорщиков истязали в тюрьмах, где их вынуждали «чистосердечно признаться и покаяться». После чего проводились показательные процессы, вершившиеся «народным судом», на которых, как правило, выносились смертные приговоры.

Среди повешенных оказался фельдмаршал фон Витцлебен. Фельдмаршалы фон Клюге, Роммель и генерал Бек избежали жестокой мести Гитлера, покончив самоубийством. Роммелю за его прежние выдающиеся заслуги был предложен выбор: самоубийство или процесс по обвинению в измене. Он предпочел убить самого себя, чем быть повешенным.