День Победы. Гексалогия (СИ) - Андрей Завадский

— Это заслуга тех американских парней, которые никогда не вернутся домой, которые сгинули в русских степях или морской пучине, которые сгорели на летном поле таллиннского аэродрома, превращенного в филиал ада русскими ракетами. Вот кого нужно благодарить, господа!

Отповедь генерала заставила многих умерить пыл, растеряв немалую толику восторженного ликования. Эндрю Стивенс не лукавил, вспоминая погибших солдат, моряков, летчиков, и те, кто слышал его слова, чувствовали это, не посмев насмехаться, хотя все они ценили человеческие жизни — кроме собственных, разумеется! — намного дешевле стершейся одноцентовой монетки.

— Верно, господа, победа досталась нам немалой ценой, — кивнул Бейл, соглашаясь с мрачными словами Стивенса. — Тем важнее не упустить ее, развить достигнутый успех. Все богатства России в наших руках, и только нам решать, как использовать их!

— Владеть и распоряжаться — понятия, между которыми есть разница, и очень большая, — заметил Рональд Говард. — Да, территория России полностью под нашим контролем, но доставить русскую нефть в Штаты — не тривиальная задача. Вся инфраструктура русского топливно-энергетического комплекса с самого начала была ориентирована на то, чтобы поставлять энергоносители географическим соседям. Существуют нефтепроводы, связывающие сибирские нефтяные промыслы с западной Европой, Китаем, есть даже проекты «трубы» в Японию, но протянуть нефтепровод через Атлантику попросту невозможно. Потребуются колоссальные усилия. Нужно сделать очень многое — построить новую сеть транзитных трубопроводов, нефтяные терминалы в русских портах, способных принимать супертанкеры. И потребуются огромные инвестиции!

— Но мы должны сделать это! Безопасность Соединенных Штатов зависит от того, удастся ли нам заливать в свои баки русскую нефть. После того, как наши морские пехотинцы спасли от мятежников саудовского короля, Эр-Рияд кажется исключительно лояльным, ни о каком эмбарго отныне не может идти и речи, но все может измениться. Само присутствие на территории Саудовской Аравии наших войск, неверных, как считают мусульмане, чертовы дремучие дикари, вызывает ненависть фанатиков. Да и в окружении короля Абдаллы не все спокойно, есть немало противников нашего влияния. Следует быть готовыми к худшему, господа.

Это Алекс Сайерс, едва только появившись на пороге гостиной, сразу ухватил нить беседы. Сейчас глава Администрации Президента Соединенных Штатов, человек, без которого глава самой могущественной державы мира порой чувствовал себя беспомощным, растерял свой привычный лоск. Строгий костюм с неизменным галстуком уступил место легким брюкам и цветастой гавайской рубахе, и Сайерс мало чем отличался от остальных «заговорщиков». На их фоне «белой вороной» казался только Эндрю Стивенс. Генерал даже сейчас, не обращая внимания на зной, оставался с привычном мундире с «фруктовым салатом» на груди — планками, обозначавшими всевозможные награды. И планок эти было достаточно, чтобы внушить уважение любому, знакомому и незнакомому.

Заместитель председателя Объединенного комитета начальников штабов не был кабинетным служакой, и каждый из присутствовавших помнил об этом, сознавая ценность многочисленных наград генерала. В Пентагон Эндрю Стивенс попал прямиком с военно-воздушной базы Мак-Дилл, где с тысяча девятьсот восемьдесят седьмого года располагался Объединенный штаб Сил специальных операций, структура, которую довольно долгое время возглавлял сам генерал Стивенс. Выполняя планы, разработанные именно им, «зеленые береты», рейнджеры, «тюлени» проникали туда, где их не должно было быть, ведя беспощадную войну с врагами Америки, тайными и явными, чтобы миллионы обывателей могли мирно спать в своих постелях. И сейчас Эндрю Стивенс вел очередной бой за безопасность своей страны, за будущее Соединенных Штатов, которым был предан всей душой. Бой, в сравнении с которым все прежние операции казались не более чем разминкой.

— Наших сил не хватит, чтобы взять под контроль всю Саудовскую Аравию, — произнес Стивенс, взглянув на лощеного главу президентской администрации. — У нас попросту не хватит для этого людей, чтобы охранять все эти нефтяные вышки. Вообще я против того, чтобы размещать там войска на постоянной основе. Американские солдаты рядом с мусульманскими святынями — Меккой и Мединой — для местных фанатиков что красная тряпка для быка, да и те, кто прежде терпимо относились к нам, могут изменить свое мнение. Я не высокого мнения о способностях арабов, как бойцов, но никуда не годится, если наши часовые каждый день будут отстреливать смертников, увешанных взрывчаткой, у ворот своих баз. В конце концов, кому-то из этих психопатов может и повезти!

— Верно, Ближний Восток может вспыхнуть в любой момент, и именно поэтому нам нужна русская нефть — с подавлением мятежа в Эр-Рияде еще ничего не закончилось, — убежденно произнес Натан Бейл. — Все только начинается, и трудно предсказать, что нас ждет. А мы сейчас не в том состоянии, чтобы влезать в еще одну войну, пусть и вялотекущую.

— Король будет теперь защищать наши интересы, — предположил Реджинальд Бейкерс, человек, благодаря которому среди аравийских песков и взвился звездно-полосатый флаг. — Он обязан нам жизнью, а такой долг невозможно забыть. В Абдалле мы можем быть уверены.

Лишь на миг глава АНБ вспомнил об одном саудовском принце, к сожалению, лишенном возможности унаследовать престол королевства, и о самоуверенном начальнике королевской разведки, повершившем, что на равных может играть с главой одной из самых мощных спецслужб этой планеты. Глупцы поверили обещаниям, доверились неверному — ему, Реджинальду Бейкерсу, и теперь ждали заслуженной казни. Король Абдалла не прощал предателей. Что ж, они знали, на какой риск идут, и оказались слишком простодушными для тех интриг, которые плели в тиши королевского дворца в Эр-Рияде. Иногда такие глупцы оказываются на вес золота.

— Но не в его окружении! У короля немало противников, — не сдавался Сайерс, словно бы лучше других видевший скрытую угрозу, и призывавший остальных к бдительности. — Власть Абдаллы вызывает зависть многих!

За стенами отеля, отгородившегося невидимой, но прочной завесой от всего остального мира, свирепствовал тропический зной, а под его сводами становилось жарко от нараставшего накала беседы. Здесь и сейчас решались слишком важные вопросы, чтобы оставаться спокойными и равнодушными. Решалась судьба мира, ни много, ни мало, а это стоит того, чтобы немного поволноваться. Это было сродни шахматной партии, только здесь единственный неверный ход может привести не к поражению, а к гибели, и последним, что увидит неудачливый игрок, будет то, как привычная вселенная рушится в бездну хаоса.