Русский транзит - Измайлов Андрей

– Я т-тебя оттуда выкурю, сволочь!

– Собачками затравишь? Так ты помнишь, как я с ними управляться могу. И с джигитами твоими – тоже могу. Ты, кажется, убедился. Есть, конечно, вариант, что вы меня запрете и подожжете, а сами слиняете. Только, Владимирыч, придется тебе не за кордоном в долларах купаться, а сидеть тихо-тихо, как мышка, и до-о-олго сидеть. В горах Кавказа. Должны ведь твои джигиты гостеприимством за гостеприимство заплатить. Горный воздух и полный покой, а? – Вот, значит, куда запропали джигиты из «Советской», на дачке в Комарово отлеживались до поры до времени, пока еще не понадобятся. Понадобились. Но тоже до поры до времени. Не возьмет же их Мезенцев с собой в Швецию или куда там! Значит… предстоит расставание. Не вмешайся я, не взбаламуть болото, расстались бы они полюбовно – директор бы им дачку подарил (царский подарок, при том, что в любом кооперативном киоске, наряду с бешеными ценниками, и листочки «Куплю квартиру за любые деньги»). Но теперь Мезенцеву как-то иначе придется прощаться с «гардашами». Как? А хотя бы как я распрощался с Джумшудом.

– Выбирай сам, Владимирыч! – надавил я интонацией. – Помощники у тебя очень… м-милые. Ты с ними не разлей вода. Или я ошибаюсь? – я еще сильней надавил, чтобы Мезенцева проняло, и чтобы проняло горцев-кавказцев (понимают они по-русски? понимают они, что с моим появлением стали лишними?). Короче, разделяй и властвуй. Если они сейчас между собой сцепятся, неважно, кто из них победит – Мезенцев или подручные. Важно, что сцепятся.

Директор тоже сообразил и заспешил:

– Давай договоримся, Шура. Ты оставляешь нам машину, мы оставляем тебе жизнь.

– Моя жизнь при мне. Да и машина ваша пока тоже при мне. Посижу, покурю, приятелей дождусь.

– Тогда поджарим.

– Ладно. Еще вариант. Но последний! Иначе нам вообще не разойтись. Ко мне сюда выходит один человек – с поднятыми руками, без оружия, с ключом от этой двери. Вы поднимаете ворота гаража, человек по моему сигналу, только по моему сигналу, выводит машину и останавливается в метре от гаража. И пусть никто не вздумает сюда врываться после того – я успею войти в дом! И уж что точно успею, это прихлопнуть кого-нибудь из вас. Годится?.. А уж там дай вам бог ноги, хотя все равно догонят. Но то уже ваша проблема. Годится?

Мое предложение было не ахти прежде всего для меня самого и более чем устраивало директора. Но выторговывать что-то смысла не имело. Так или иначе живым они меня оставлять не собираются, о чем бы мы ни договорились.

– Годится! – отозвался директор.

Потом – долгое невнятное бормотание, шепот.

– Скоро вы?!

– Уже!

– Сначала ключ!

Дверь еще чуть приоткрылась, на пол звякнул ключ.

– Надеюсь, он не от сортира, а от этой двери?!

– Шу-ура!

– Ко-оля! А ну, прикрой поплотней и отойдите от нее подальше. Я тоже могу пальнуть, вслепую у меня даже лучше получается.

Прикрыли поплотней. Отошли, как далеко – я мог только догадываться. Иного не дано. Знал бы Мезенцев, что ПМ всего лишь пугач!

Я подобрался прежде всего к трупу, перевернул его и вынул из скрюченных, коченеющих пальцев «узи». Уже легче! Потом дотянулся до ключа.

– Все на двор! – скомандовал я. – К той двери! Быстро! И без сюрпризов!

– Да! – расслышал я голос Мезенцева у закрытых подъемных ворот. – Уже здесь!

– Пусть остальные двое голос подадут!

– Хой!

– Хой!

Второй «хой», по-моему, издал все тот же директор. Оно понятно, один из джигитов должен ЭТУ дверь сторожить, чтобы, когда «оловянный солдатик» выпустит машину с заложником и кинется в дом, ему была бы оказана достойная встреча. Ну-ну! Совсем уж меня Мезенцев за оловянного держит. Но сквозь дверь джигит сейчас не станет стрелять – стоит ему промахнуться, и машину они не получат. Надеюсь, Мезенцев проинструктировал должным образом помощничка.

Я вставил ключ в скважину, провернул – заперто! С ключом Мезенцев меня не обманул. Да и зачем? По его расчетам, сам я как запер, так и отопру – и уж тут получу свое. Под перекрестным огнем. Живым они меня не оставят, это точно.

– Дальше! – крикнул я. – Поднимай ворота!

Загудел электромотор, стальная дверь пошла вверх. Раскинув ноги и сжимая в руках «узи», я залег у левого заднего колеса «мерседеса».

– Дальше! Один человек! С поднятыми руками! Чуть что – стреляю! Не в человека, а в машину, в бензобак!

В проеме показался… сам Мезенцев. Ловко! Джигиты, видимо, перестраховались, не удалось директору их уговорить. Джумшуд – сильный аргумент, убедительный. Вероятно, так и сказали: тебе надо, ты иди! Не подозревая, что играют на руку уважаемому Николаю Владимировичу. Он-то в курсе, что не в моих правилах стрелять в безоружного, он-то меня хорошо знает, в отличие от напарников. А оказавшись за рулем и выехав из гаража, не станет Мезенцев тормозить, как договорились, – рванет на полной скорости: разбирайтесь без меня, оловянные солдатики с «узи».

Знать-то он меня знал, но лысина респектабельная покрылась испариной – не шутка быть под прицелом.

– Шура… Мы договорились, Шура… Мы договорились. Уговор дороже денег, Шура… – приговаривал он придушенным голосом, приближаясь к машине.

Я не издавал ни звука. Только когда он достиг дверцы, я отрывисто рявкнул:

– Стой!

Директор встал как вкопанный. Рука на дверце.

– Открывай. Спокойней. Одно лишнее движение и…

– Шура, мы ведь договорились, Шура… Мы договорились.

– Садись! Заведешься по моей команде.

Он влез в машину. Застыл.

Как только «мерседес» покинет гараж, снаружи в проем из маскирующей темноты тут же вся обойма «узи» прилетит – горец-кавказец, уверен, наготове. И второй наготове – за той, другой дверью. Будут палить безостановочно и не особо целясь – бетонная коробка, сплошные рикошеты от стенки к стенке, какая-нибудь да зацепит.

Ладно-ладно, поиграем!

Я ухватился левой рукой за задний бампер, подтянулся к нему как можно ближе:

– Заводи!

Машина заурчала. Ну, с богом!

Я повернулся на бок так, чтобы поменьше соприкасаться с полом, моему телу сегодня уже досталось с избытком.

– Пошел!

«Мерседес» победно рыкнул, рванулся с места и буквально выпрыгнул из гаража, волоча меня за собой.

Да, прав я оказался. Тут же верзила, сторожащий момент справа от ворот, выпустил длинную очередь внутрь, не прицельно. Он заметил меня, но поздно. Глаза его следили за другим уровнем – боковым зрением он уловил что-то такое волокущееся и даже почти мгновенно отреагировал. Но он-то – почти, а я – мгновенно. Я ожидал, ЗНАЯ. Он знал, что я должен быть внутри, НЕ ОЖИДАЯ снаружи. И когда верзила направил автомат в мою сторону, я уже бросил бампер, перекатился через себя и выстрелил первым. Его вторая автоматная очередь была куда угодно, но не в меня – он завертелся волчком, не снимая палец с курка, и пули ушли в «молоко», в лес, в дом, в гараж… куда угодно, но не в меня. Джигит-верзила еще вздыбил пыль у себя под ногами последними выстрелами… и свалился ничком в эту пыль.

А в гараже что-то покнуло – пок! – и озарилось, пыхнуло светом и жаром. Попал-таки джигит шальной пулей в канистру!

«Мерседеса» и след простыл, как я и предполагал.

Спотыкаясь, полуослепленный бензиновой вспышкой, я бежал к пожарной «Волге». Догоню! Не будь я Бояровым! И не становись никто между нами!

«Волга», приученная именно к экстренным вызовам, взяла с места в карьер. Выезд на магистраль так или иначе мимо злополучной дачи. Дача полыхала белым сумасшедшим огнем.

И на фоне этого белого пламени вдруг возник черный силуэт. Очередь! «Узи»! Лобовое стекло раскололось и брызнуло крошкой в лицо. Я инстинктивно зажмурил глаза. Но руки же инстинктивно резко рванули руль вправо и тут же вернули его обратно. Удар! На меня обрушилась неимоверная тяжесть, и я на какое-то время отключился.

Очнулся я тут же. На меня что-то навалилось и прижало. Мотор «Волги» заглох. Я заворочался, наткнулся на ручку дверцы, дернул – вывалился в траву.

Только тут понял, что произошло. При столкновении того, кто стрелял в меня, подбросило вверх, и он, как снаряд, влетел в кабину сквозь разбитое лобовое стекло, припечатав меня к сидению. Левая рука не слушалась, задело пулей. Лицо и грудь липкие от крови – моей ли, джигита ли? Осколки от лобового стекла изрядно посекли – представляю, что у меня сейчас вместо лица: «Я упала с самосвала, тормозила головой».

Разорвав рубашку, я зубами и правой рукой перетянул рану. Попытался выволочь труп из машины, но его где-то заклинило – застрял. Черт с ним! Силы надо беречь. Сдвинул на правое сиденье, попробовал завести мотор. С пятой попытки удалось. Вперед!

Поселок проснулся. Пожар был… в разгаре. Дожидаться пожарных, милиции не стоит.

Ничего еще не потеряно. «Мерседес» у Мезенцева что надо, но и «Волга» специализированная, «01». Мы еще поиграем, побегаем, посостязаемся. Несмотря на солидную фору.