Русский транзит - Измайлов Андрей

И на даче – посмотрим. Чего я хочу добиться на даче, твердо не сказал бы. Трудно прогнозировать, не зная сколько их там. Грюнберг-то в порту, да. Но в одиночку ли отправился директор на дачку? Точно, что отправился – больше ему некуда деваться. Он умней Мишеньки, он осознал, что так или иначе «Демьян» засвечен (информация Зотова, плюс мой с ним, с Мезенцевым, телефонный разговор, при котором рядом со мной еще кто-то был, а где гарантия, что этот кто-то не из органов, как бы Бояров ни отнекивался). Береженого бог бережет. Лучше пожертвовать малым, но сохранить большее. Груз героина – не такое и малое. Но свобода, зеленая улица за кордон (не морем, так сушей, через Выборг) и «кое-что из вещей» с комаровской явки – несравнимо большее. А за кордоном, уверен, директор не пропадет – счет у него не в одном тамошнем банке, и солидный счет.

Лишних свидетелей Мезенцеву не нужно, однако нелишне иметь одного-двух телохранителей. Так? Или не так?

Не знаю. Посмотрим. Короче, ввяжемся в драку, а там…

Приехали! Комарово. Переулками, в рассветных сумерках ориентироваться было не так просто – дача директора, вот она! На самом малом газу, как можно бесшумней, я буквально прополз мимо нее дальше, к лесу, и заглушил машину.

Где-то радом, через два забора заголосила чья-то жучка. Пришлось сделать крюк и подойти к дому задворками. Полная тишина, темень. У Мезенцева две собаки – ротвейлер и южнорусская. Что-то не слыхать. А они злые, тренированные.

Я поцокал языком – собак не боялся, мы с ними за те два-три визита подружились. Никакой реакции. Неужели я опоздал?! И товарищ Мезенцев на полном ходу драпает к границе, за которой он станет мистером Мезенцевым. А я тогда остаюсь дерьмом на палочке – смердящим и у всех на виду.

Нет, не может быть, не должно быть!

Я перескочил через забор. Обошел дом. Все заперто наглухо. Непохоже, что тут вообще сегодня кто-то был. Никого.

А если?.. А ведь вполне вероятно!.. Если и есть в Комарово подпольная мастерская по перепахиванию «Туборга», то не у директора, а у Грюнберга. И Мезенцев снова в стороне, он не станет подставляться. Зачем? Когда есть рядом компаньон, и дачи рядом. Козлы отпущения обходятся в копеечку, чтобы чувствовать себя хозяином жизни и не подозревать, что тебя держат за козла. Но это как раз тот случай, когда овчинка стоит выделки. Ай, Грюнберг, видно, природой тебе предназначено быть козлом: в порту ли, на даче ли!

Ночная езда на пожарной машине по закоулкам подняла бы на нога весь поселок. Потому я предпочел искать на своих двоих. Искал довольно долго – и не столько я нашел, сколько меня нашли: мокрое сопение и подскуливание. Повезло! Если бы Мезенцев не перевез своих собачек к Грюнбергу, найти его дачу в темноте было бы непросто.

Я цокнул. Скулеж стал еще радостней, собачки узнали меня. Еще бы! «Покажи нам что-нибудь, а?» – попросил Мезенцев в разгар шашлычков. А чего ж не показать, если внутрь уже принято более чем достаточно? Привкус все же какой-то был: мол, а теперь позабавь барина и почтеннейшую публику. Потому я и сказал: «А чего ж не показать?! Только мне партнер нужен. Кто согласен на спарринг?». Желающих не нашлось. То-то же! «Собачки не годятся?» – как бы пошутил Мезенцев. «Сгодятся и собачки!» – отшутился я. И Мезенцев сказал: «Фас!». Это, конечно, было игрой, не всерьез. Но собачки-то шуток не понимают. Короче, мы с ними напрыгались тогда, и я держал улыбку до последнего, до того, пока директор не скомандовал: «Фу!» и не пояснил собачкам: «Друг!». Так что… друг я. И для ротвейлера, и для южнорусской, и для Мезенцева. Обошлось даже без разодранной одежды. А будь на моем месте тогда мастер квалификацией хоть чуть пониже – в клочки не разорвали бы, но весело бы не было. Тот же Ленька-птенец, он бы просто прихлопнул хоть одного из псов-волков – извиняйся потом перед хозяином. А так – и волки… целы, и овцы сыты. И извиняться стал Мезенцев: «Саша, получилось как-то по-дурацки. Ты, надеюсь, не обиделся? По-моему мы немножко того… лишнего приняли, а?». И я же его успокаивал, башка оловянная: «На-армально, Владимыч! Даже интересно!». Стойкий оловянный солдатик. «Покажи нам что-нибудь, а?»…

Я вам ТЕПЕРЬ тоже что-нибудь покажу, оставлю неизгладимое впечатление!

Да, это был дом, который мне нужен. Он был обитаем – окна занавешены, свет внутри, и тени. Весь поселок еще спит, а здесь давно встали. Или не ложились, скорее всего.

Я достал пистолет. Толку от него мало, один патрон, но ПМ впечатляет сам по себе. Однако не врываться же мне с ревом: «Ложись!!!». Получу очередь в живот и привет. Навидался в Афгане… Дождаться бы, когда все они сами выйдут, и в полутьме разыграть нечто вроде старого как мир, но всегда срабатывающего «Иванов! Взвод налево! Петров! Справа! Сидоров, держи их под прицелом!». Или… или еще как-нибудь. А вот как?

Обойдя дом, я добрался до гаража. Подвальный гараж. Дверь, тяжелая, капитальная дверь поднята. Я вслушался – в гараже никого не было. Пока не было. Собачки увязались было за мной, но я скомандовал «Место!», и они подчинились. По пандусу я, крадучись, спустился в гараж. Ого! В центре стоял роскошный серебристый «мерседес», я таких и не видел, не рискую определять модель. Гурман директор! Умело сочетает средство передвижения с роскошью. Сюда-то они придут. Судя по суете в доме, как раз собираются мотануть. А на чем, как не на этом красавце! Вот тут-то я их и встречу. Из засады. Есть за чем укрыться, и обзор отличный – в дверном проеме они будут, как на ладони, а там… а там посмотрим.

Пока суть да дело, я обследовал гараж. Всегда услышу, когда они из дома выйдут, успею занять позицию.

Вдоль стен уложено всяческое автомобильное оборудование, какие-то станки заграничного происхождения, коробки с продуктами – знакомые коробки, совсем недавно такие же видел на складе совместного предприятия «Каринко-Виктори». Две полные канистры. По запаху – с бензином. А вот и то, что я искал, – смятый полиэтилен, мешочки-порошочки, остатки… Так просто их не уничтожить. Если только… если только Мезенцев не удумал устроить прощальный фейерверк (да, двух канистр многовато будет только для того, чтобы добраться до границы, а вот чтобы перед отъездом запалить дом, уничтожив все и всяческие улики – в самый раз).

Вовремя я подоспел. И самое интересное оказалось в дальнем углу гаража – люк. Подвал в подвале. Еще глубже. Вероятно, там-то и мастерская. Да, Мезенцев не глуп – упрятано основательно, а найдут – то дача не Мезенцева, дача Грюнберга: «Я ничего общего не имею с этим прохвостом, обманувшим мое доверие!», а не поверят, ну и не проверят – пожарчик Николай Владимирович вознамерился закатить куда эффектней, чем я на Константиновском. Не глуп…

Но до какой степени он не глуп, а я – наоборот, дошло только тогда, когда вдруг раздался гул. Я резко обернулся – стальная дверь гаража медленно опускалась. Заметили. Я бы их расслышал, начни они приближаться. Но не стал Мезенцев приближаться к гаражу, а дистанционно перекрыл выход, обнаружив чью-то тень в освещенной бетонированной коробке. И сработай инстинкт, бросься я к двери, чтобы как тот же Инди Джонс протиснуться в щель, которая все уменьшается и уменьшается, то мишени лучше не придумать. Если к тому же не прищемит…

И ведь сработал инстинкт, почти уже сработал – я прыгнул было к выходу, но еще один инстинкт вынудил меня застыть. Еще раз спасибо Грюнбергу за побитые почки, селезенку, печень. Организм воспротивился резким движениям. Больно! А той секунды, что тело противилось, мне хватило сообразить: стой где стоишь. И к двери я не кинулся. А она закрылась. Отрезала путь.

Да что за день такой! Недолго и клаустрофобией заболеть. Не слишком ли много замкнутых пространств?! Впрочем, здесь несравнимо выигрышней, чем на складе. Руки-ноги свободны, ПМ при мне (один патрон всего, но кто, кроме меня, об этом знает!), а главное, автомобиль – без него они никуда не денутся, так что я-то посижу-подожду, у меня времени более чем достаточно.

Дождался – чуть приоткрылась дверь внутри гаража, та, что примыкала к дому (может, через нее-то меня и расслышали?).

– Шура? – осторожно спросил… да, Мезенцев. Его голос.

– Николай Владимирович? – светски отметился я, дав понять, что узнал Мезенцева, и что, да, это я, Бояров.

– Что ты делаешь в гараже?

Удивительная наглость! Или завидное самообладание.

Ну да меня ни тем, ни другим не удивишь. И в том, и в другом я сейчас кому угодно фору дам!

– Прохлаждаюсь! – действительно прохлаждаюсь, развалившись с комфортом на куче мишелиновских покрышек. Опершись спиной о стену, я поставил ноги на бампер машины, выложил рядом с собой пистолет, вытряхнул из пачки сигаретку, закурил. «Винстон» не мой сорт, но удовольствие я получал не от вкуса дыма, а от самого процесса – и от предполагаемой реакции там, за дверью: покуривает еще! Внезапной атаки я не опасался – входная дверь тяжела и поднимается столь же медленно, сколь и опускается, а между мной и голосом из-за второй двери стоял автомобиль. – Прохлаждаюсь! – повторил я. – А то жарковато пришлось на нашем складе.