Одинокое место - Кристина Сандберг

лишиться волос. «Выпадут волосы – и что такого?» – фыркнут некоторые моралисты. Как мне объяснить? Если волосы – цена за жизнь, то выбор очевиден. Но полная потеря волос – в любом случае испытание. Когда выпадает каждый волосок на теле. И волосы в носу тоже. Остается два-три лобковых волоска за линией бикини и по пять-шесть темных волосков на каждой лодыжке. Многие уверяют меня, что волосы не выпадут, потому что у их родственников, друзей, знакомых во время лечения рака ничего такого не было. Правда, тут же выясняется, что эти люди не получали цитостатики в высоких дозах, их оперировали, а затем применяли лучевую терапию. В общем, что я хочу сказать: волосы – это вовсе не пустяк.

История моих волос:

Когда мне было пять лет, я начала отращивать челку, потому что так хотела мама. Закалывала, подравнивала, подстригала кончики. Я мечтала о волосах каку Мадикен[24] – сначала на иллюстрациях Илон Викланд[25], а потом как у актрисы, исполняющей главную роль в фильмах. Длинных и волнистых. А у меня волосы абсолютно прямые. Я носила косы. Когда в шесть лет я начала заниматься верховой ездой, то на конюшню всегда ездила с коричневой резинкой на одной косичке и красной на другой. Иначе все пойдет наперекосяк. Лошадь будет брыкаться или кусаться. Когда нас фотографировали в первом классе, мама лежала в больнице. Заплетать косы сама я не умела. И бабушка тоже не умела. Она сделала мне самую ужасную прическу, какую только можно придумать: хвост на затылке и кривой пробор! На снимке вид у меня несчастный, рот слегка приоткрыт. Кажется, учительница даже сказала, что мама могла бы причесать меня получше.

Если мама дома, она иногда завивает мне волосы. Щипцами. Когда я училась во втором классе, мне купили красное в цветочек платье с передником, идеальное для игр в Мадикен, а если еще заплести косички, пока волосы влажные, получается прическа почти как у Мадикен. Остается только взять зонт и прыгнуть с крыши.

В пятом и шестом классе я с одной стороны собирала челку в хвост, а с другой стороны она висела как штора. Очень симпатично, как мне казалось, но мама была другого мнения. Хотя меня это мало волновало. «Тебе гораздо лучше, когда волосы собраны наверх», – говорила мама.

Когда в седьмом классе мне оперировали ногу, волосы начали выпадать. У меня ежедневно шла носом кровь, кухонные полотенца быстро окрашивались в темно-красный цвет. Я сильно похудела. От жутких болей пропал аппетит. Когда я дошла до сорока пяти килограммов, физиотерапевт не на шутку разволновалась и сказала, что, если я к следующему занятию не наберу хотя бы килограмм… чем она мне там угрожала? Я ведь худела не нарочно. Мне действительно было очень плохо, каждую ночь я просыпалась от раздирающей боли в ноге. Снимала пластиковый фиксатор, удерживающий стопу под углом девяносто градусов – туго натянутые на стальной каркас резинки, чтобы мышцы и сухожилия вытягивались вместе с костью. Но это только усиливало боль. Единственный способ немного облегчить страдания – ослабить резинки. Мне, конечно, не разрешали, но по ночам я иногда делала это во сне, просыпалась и обнаруживала, что нога выскользнула из конструкции. Я вижу на фотографиях, как мои длинные густые волосы редеют. На меня смотрит худенькая девочка с синяками под глазами. С жидкими прядями волос.

Дальше подростковый возраст. Модные журналы. Секущиеся кончики. Они «съедают» весь волос, если их не подстригать! Я отстригаю их маникюрными ножницами. Рассматриваю волосинки на свет, одну за другой. Секутся чуть не до середины! Я ведь еще и покрасилась сама – да, помню модные в восьмидесятых торчащие во все стороны завитки пастельных тонов.

Недолго думая, я обрезаю легкую челку и подстригаю виски, чтобы избавиться от секущихся кончиков. «Боже мой, что ты сделала!» – ужасается мама, когда приходит с работы.

В старших классах добавились косметика и спрей для волос. Благодаря внешнему лоску волосы теперь не вызывают у меня столько переживаний, пока мой парень не берет их в ладонь и не произносит: «Да, волосы у тебя не самые густые». В первый же вечер, когда я остаюсь у него ночевать, – мне семнадцать, ему двадцать с чем-то. Он считает, что у женщины должны быть прямые, блестящие и густые волосы. Но в течение всего периода наших отношений волосы у меня будут прямые, блестящие и довольно жиденькие.

В какой-то момент, когда между нами все разладилось, я была вечером в клубе, и ко мне подошел молодой человек. Как оказалось, он из Сундсвалля, играет в группе, приехал с концертом. Он подошел ко мне и сказал: «Ничего себе, какие у тебя роскошные волосы! В жизни не видел красивее. Такие блестящие!» Наверное, он просто хотел познакомиться, но я ответила, что безумно рада это слышать, и поблагодарила его, искренне – тайное оружие в моих отношениях. Есть и другие мужчины, мужчины, которые говорят комплименты, которым нравятся мои волосы. А мне-то самой они нравятся? О нет, тогда я не задавала себе таких вопросов.

А вот когда я переехала в Бископс-Арнё, чтобы учиться на писателя, я начала собирать волосы в узел на затылке. Это мамина идея или моя собственная? Раньше я часто распускала волосы, но с этого времени – почти всегда убирала. Возможно, я заметила, что распущенные волосы не совсем соответствуют моему внутреннему «я». Я не хочу быть простушкой. Молчаливой ланью. Мне нравится быть интеллектуалкой! Симона де Бовуар и ее тюрбан на голове. Всегда одна и та же прическа – и не надо думать о волосах. Не приходится их постоянно мыть. Но в то же время я хочу, чтобы можно было в любой момент распустить мои длинные волосы и чтобы в этом не читалось никаких дополнительных смыслов.

И вот все эти годы – неизменный пучок, хвостик, коса. Никогда не меняю прическу, почти не хожу в парикмахерскую. Кончики подстригает мама или сестра. Лишь пару раз их подравнивал мастер.

Скоро все волосы выпадут.

Моя сестра, наоборот, постоянно меняет прическу. И цвет волос. Обновляется. Может, и мне стоит хоть иногда меняться? Мама говорит, что короткие стрижки нам не пойдут, потому что у нас плоский затылок. Я выслушиваю и проглатываю это. Не могу постричься коротко, как Софи, которая носит стрижку под мальчика и прекрасно себя чувствует. А теперь у меня и вовсе нет выбора, каким бы плоским ни был мой затылок.

Я сижу в магазине-салоне париков, меня обслуживает