Гимн шута 18 - Антон Сергеевич Федотов

стал возражать. Равно как и демонстрировать сомнения в словах собеседника.

— Раз мы пришли к взаимопониманию, — негромко констатировал Железный Логист. — Я отвечу согласием на ваше предложение.

Теперь настало время Лю Фэну внутренне усмехаться над формулировками. «Предложение»… Ну конечно!

Впрочем, игра велась с обеих сторон. С помощью нехитрых «семантических трюков» собеседники выстраивали фразы и коммуникацию так, чтобы казаться хозяевами положения. Хотя сторонний искушенный наблюдатель мог бы счесть, что определяющего преимущества нет ни у одного из переговорщиков.

На этом разговор временно приостановился. Нечего было сказать друг другу собеседникам. Ровно до того момента, пока демонстрация живого и здорового (хотя бы частично) наследника не позволит перейти к следующему пункту переговоров.

Они были похожи.

Оба замерли в креслах каждый со своей стороны монитора, не допуская и малейшего лишнего движения. Тишина в кабинете Железного Логиста была настолько густой, что, казалось, в ней вот-вот станет различим тихий гул систем жизнеобеспечения небоскреба. Демидов осознанно замедлил дыхание, переводя взгляд с лица собеседника на темный фон за его спиной. Обычный офис, ни одной личной вещи. Такой же, как и у него самого. Разве что снимок императора на стене напоминал, что один из них — часть системы, а другой — паразитирует на ее артериях. Лю Фэн, в свою очередь, видел лишь строгое, лишенное декора лицо Демидова и темный бархат драпировки за его спиной. Ни тени сомнения, ни мускула, дрогнувшего на щеке.

В этой тишине, растянувшейся на десяток ударов сердца, каждый из них не просто ждал — они оценивали вес молчания противника, пытаясь уловить в нем малейшую трещину. Никто не моргнул первым.

— Ваш сын здесь, — коротко объявил Лю Фэн, едва получил сигнал от подчиненных, потянувшись к клавиатуре.

Ракурс тут же сменился. Контрабандист переключил свой коммуникатор в режим фронтальной съемки. «Прямоугольничек» с его лицом тут же сместился в правый нижний угол экрана.

* * *

Кадр замер.

Павел подался вперед, внимательно рассматривая усаженного на стул пленника.

— Во всяком случае, он жив, — коротко прокомментировал Волконский.

И тут же бросил взгляд на сюзерена. Вопросительный.

Тот кивнул.

Слало быть, спецы канцелярии проверили видеоряд и дали заключение, что перед ними не «кукла» или иная «постановка», а действительно тело Артема Демидова. Живое, что характерно.

— Уже радует, — отреагировал клановец совершенно искренне.

С каким бы уверенным видом он ни воспитывал сестренку, но самому ему до полного душевного спокойствия тоже было далеко. Хоть и скрывать свои эмоции он научился куда лучше.

Судя по всему, заложника не пытали. Физически. Однако молодой человек присматривался к глазам на стоп-кадре. Если большую часть здоровья можно будет поправить, то вот психика — куда более тонкий и сложный компонент. Достаточно сломать единожды, чтобы восстановление (относительное!) заняло многие-многие годы.

И да, определить по одному кадру что-либо, конечно, невозможно. Клановец в эту секунду, куда больше полагался на интуицию и…

— Я смогу получить копию записи? — негромко спросил он.

Цесаревич если и думал, то не более секунда.

— Конечно, Павел Анатольевич, — решил наследник престола.

«Отлично. Сестренку нужно загрузить работой.» — оценил щедрость сюзерена опричник.

И да, любой специалист по обработке информации, разведчик или клановый аналитик может подтвердить, что самое сложное в их деле… достать качественные «входные данные».

— Продолжаем, — вернул беседу в деловое русло Долгорукий, включая воспроизведение.

Отец и сын не произнесли ни слова. Просто молча смотрели друг на друга. Секунд десять.

Наконец, Всеволод Григорьевич кивнул.

— Я готов вести диалог.

Изображение вновь сменилось. Теперь на первый план вышло бесстрастное лицо Лю Фэна.

Контрабандисту уже не имело смысла скрывать свою личность. Специальные службы империи, если Железный Логист вздумает обратиться к ним, и без того в курсе его «фотографии». Да и список «прегрешений» таков, что еще одно преступление никак не скажется на его судьбе, если безопаснику Общества не повезет попасться в руки правосудия.

И да, он прекрасно понимал, что после столь резких шагов ему жизни на территории империи не будет. А потому он заранее испросил разрешения у Старшего Брата покинуть страну, едва свободовцы получат свой груз. О покое ему мечталось уже очень давно. Тем более, денег он скопил достаточно для очень даже обеспеченной жизни. И вряд ли успеет потратить всю сумму до конца отведенных ему дней. Даже если очень постарается.

И да, дозволение было получено.

— Примите файл, — сухо прошелестел Лю Фэн. — Все детали…

Павел отвлекся лишь на мгновение, чтобы бросить быстрый взгляд на цесаревича.

Тот вновь кивнул. Ультиматум контрабандиста он и так планировал отправить опричнику. В конце концов, Долгорукий был лично заинтересован в проекте «Пророк». А для его реализации требовалось обучение Светланы. И опыт ее работы с аналитиками государевыми. Так что Константин Дмитриевич редко отказывал опричнику в подобных просьбах.

— … Жду вашего ответа двенадцать часов, — заключил старик-ханец, бесстрастно взглянув в камеру. — Затем я решу вопрос самостоятельно. Но в этом случае сотрудничество с Семьей…

Волконский мысленно отметил момент. Общество желало и дальше вести дела с Железным Логистом. Именно со Всеволодом Григорьевичем. И членами его Семьи. Но не со всем кланом.

— … В этом случае заложник Демидовых мне станет неинтересен.

Однако отчего-то Павел сильно усомнился, что Лю Фэн отпустит ненужного свидетеля. Скорее это замечание было предупреждением. Очередным. И, возможно, последним.

Отчего-то Волконский бы уверен, что следующим станет действие.

— Я понял, — сухо ответил Всеволод Григорьевич.

Судя по направлению взгляда, он не сводил глаз с «окошка», отображающее положение сына.

— Достаточно, — коротко решил цесаревич, останавливая видео.

Павел кивнул.

Более чем, на сегодняшний день.

— Как вы видите мою роль в этой ситуации, — спокойно спросил молодой человек.

Долгорукий поднял тяжелый взгляд на опричника, словно пытаясь решить, не издевается ли тот.

Волконский не издевался. И спросил абсолютно искренне. Уж больно много вариантов он видел сам. И вполне допускал, что все они не правильные. А реальность его удивит его еще больше.

— Все также, — наконец заключил Константин Дмитриевич. — Освобождение заложника. Либо его нейтрализация, если решишь, что вытащить Артема Всеволодовича не удастся.

Молодой человек несколько секунд изучал лицо непосредственного начальника. Альтернатива ему не нравилась.

Но и вариантов не было.

Хотя оставлять во врагах самого Демидова было чрева-то. Настолько, что Павел невольно задумался о ликвидации «заказчика» в случае, если его план провалится.

Сюзерен молча наблюдал за раздумьями опричника.

Наконец, Волконский кивнул. Скорее своим мыслям, чем непосредственно цесаревичу.

Долгорукий