Иначе не выжить - Анатолий Ковалев

– Ладно, – сделал успокоительный жест Геннадий и принялся быстро крутить оконную ручку.

– Не надо! У меня косметика! Ты с ума сошел! – визжала Светлана, но это ее не спасло.

Они плескались, как малые дети, и немного погодя их деловые, респектабельные костюмы превратились в мокрое тряпье. Последней жертвой ее размытого макияжа стала помада, которая расплылась вокруг губ после долгого и томительного поцелуя.

Дождь наконец умолк, а их голоса нет.

– Я ЛЮбЛЮ…

– Однако мы не торопились с этим.

– Вот и свершилось.

– Я безжалостная, правда?

– Ты на самом деле его любила?

– Это имеет значение?

– Я мучаюсь…

– Не мучайся и приходи сегодня ко мне на ужин. Познакомлю с мамой.

– Значит, мама – не миф?

– Разве я похожа на Гомера?

– Что-то греческое в тебе есть.

– Не смеши!..

Оболтус шофер едва признал в Геннадии своего шефа, когда тот вернулся в машину.

– А вы, Геннадий Сергеевич, не промах! Я, честно говоря, считал вас примерным семьянином. Чуть не разочаровался. Вы вон какой шустрило!

– Но-но, поменьше рассуждай – крути баранку! – приструнил его Балуев, поправляя галстук и застегивая пиджак.

– Куда прикажете? – подражая извозчикам былых времен, спросил тот.

Прежде всего шеф проверил часы – без пяти три. Самое время позвонить Мишкольцу. С Венгрией – разница в четыре часа, так что Владимир Евгеньевич пьет сейчас утренний кофе со своим кошерным бутербродом и рассказывает сынишке страшные истории про тамошних вампиров, а может, про здешних. И придется ему, его помощнику, нарушить эту идиллию.

– Давай на проспект Мира! – скомандовал Геннадий Сергеевич.

Пусть он спокойно доест свой бутерброд! А мы пока поищем этого бедолагу.

Утром он снова звонил Федору, хотя если бы тот отыскался, то уже позвонил бы сам. Место поиска ограничивалось тремя домами, но не так-то легко их обшарить: каждый подъезд закодирован, квартиры в основном принадлежат людям солидным. К таким без приглашения в гости не ходят. Балуев не знал, как подступиться к этим чертовым домам, но в том, что ночная похитительница живет в одном из них, он был уверен.

Невостребованный «опель» по-прежнему мозолил глаза на платной стоянке, хоть и был уже перемещен в штрафную зону.

Геннадий велел остановить машину возле ювелирного магазина. Федор высказал предположение, припомнил он, что девица побежит сдавать камешки в ближайший магазин. Версия, конечно, утопическая, но с чего-то надо начинать.

Ювелирный только открылся после обеда, но уже выстроилась очередь в кабинет, где принимались изделия на комиссию. Под неодобрительный шепот Балуев протиснулся к дверям и столкнулся с высоченным здоровяком в клетчатой рубашке, выходившим из кабинета. Геннадий едва бы удержался на ногах, если бы тот вовремя не поймал его под локти.

– Извиняюсь, – басом прогнусавил мужчина и пошел своей дорогой.

«Встречаются еще мамонты в наших краях!» – подбодрил себя Балуев, едва оправившись от удара. Лица мужчины он не разглядел, но, проводив его недобрым взглядом, обратил внимание на длинные седые волосы, собранные в хвостик.

– Не входите пока, – предупредил Геннадий Сергеевич очередь, и та агрессивно промолчала.

Приемщица растерялась, засуетилась, не зная, куда его усадить, но он не собирался садиться.

– Успокойтесь, – приказал он ей, – мне некогда чаи распивать, да и у вас работы полно. Ответьте мне только на один вопрос. К вам приходила сегодня девица лет двадцати с изумрудами?

– С изумрудным гарнитуром? – уточнила она.

– Нет. Просто камни, без огранки.

– Такой не было. Без огранки только что перед вами мужчина приносил.

Но он не продавал, а только просил оценить. Я взвесила, назвала ему цену…

– Это такой здоровый, с хвостиком? – перебил ее Геннадий.

– Да, – подтвердила приемщица, – он сказал, что еще подумает. А камушки, между прочим, высший сорт…

Последней фразы он уже не слышал, потому что тут же бросился в погоню.

Однако мужчины в клетчатой рубашке и след простыл. Балуев опустился на ближайшую скамейку, чтобы прийти в себя и собраться с мыслями. Такую замечательную фигуру, как у этого здоровяка, мог увидеть его шофер и подсказать шефу, в какую сторону тот направился, но оболтус, по обыкновению, спал, откинув голову назад, и ничем не мог помочь Геннадию Сергеевичу.

Выходит, есть еще сообщник, предположил Балуев, от одного она избавилась, а другому доверяет настолько, что даже дала оценить камни. А может, девице вообще отведена небольшая роль, которую она уже с блеском отыграла и ушла за кулисы? Я здорово ушибся, налетев на этого верзилу. При желании он мог бы превратить ее в лепешку и моего бедолагу Федю заодно. С ним надо быть поосторожней! Но куда же он подевался, черт возьми! Не успел он так подумать, как увидел, что здоровяк в клетчатой рубахе вовсе никуда не подевался, а преспокойно вышагивал из булочной обратно к ювелирному. Быстро он надумал, раз уже возвращается. Решил, что надежней будет превратить камешки в денежки.

Геннадий ошибся. Мужчина не собирался возвращаться в магазин. Не дойдя до ювелирного, он завернул во двор. Балуев не заставил себя ждать и последовал за ним.

Свернув за угол, он чуть не опоздал. Здоровяк направился ко второму подъезду и начал набирать код. Геннадию пришлось идти на крайность, забыв про осторожность.

– Подождите! – крикнул он на бегу. Мужчина обернулся. Балуев представлял его себе гораздо моложе. На лице нет гладкого места – все в морщинах.

– Слава Богу, успел! – театрально воздел он руки к небу. – Спасибо, что подождали.

– Это вас я чуть не сшиб в магазине? – припомнил тот.

– Кажется, – нехотя признался Геннадий. – Я уже полчаса здесь околачиваюсь. Пришел к другу в гости, а записную книжку дома оставил. Ни кода не помню, ни телефона. У меня на цифры вообще памяти нет.

Вызвав лифт, здоровяк с хвостиком отметил:

– Что-то я вас не видел в очереди, а вы так торопились попасть в кабинет, что чуть не расшиблись.

– Еще бы мне не торопиться! Приемщица – наша общая подруга. Я хотел узнать у нее код или телефон, – нашелся Геннадий, – но напрасно торопился, она ни черта не помнит!

– Что это у вас у всех с памятью приключилось? А квартиру-то хоть помните?

– Помню только, куда идти, – невесело улыбнулся Гена, он не рассчитывал на такую дотошность. Они вошли в лифт и одновременно спросили:

– Вам на какой этаж? Вымученно посмеялись.

– Мне-то на пятый, – признался здоровяк. – А у вас, наверно, и эта последняя цифра вылетела из головы?

– Непременно бы вылетела, – согласился Балуев, – но я помню, что мой приятель живет на последнем этаже.

Лифт был старый, с окошком, и Геннадий рассчитывал подглядеть, в какую сторону направится его попутчик, когда выйдет на своем этаже. Ведь на каждой площадке по две квартиры, и тогда можно будет считать дело сделанным. Но мужчина с хвостиком не оправдал его надежд.

– Желаю вам все-таки встретиться с вашим приятелем, – сказал на прощание он и, выйдя из лифта, подождал, когда Балуев прикроет дверь и отправится восвояси.

Доехав до следующего этажа, Геннадий подумал:

«Он понял, что я за ним слежу. Если я сейчас выйду из лифта, мне несдобровать!» И нажал на кнопку с цифрой "I".

Проезжая мимо пятого этажа, почувствовал на себе свирепый взгляд старикана в клетчатой рубахе. Тот стоял на прежнем месте, не продвинувшись ни на сантиметр ни влево, ни вправо, лишив тем самым Балуева последнего открытия.

Но и так он узнал больше, чем надеялся узнать, и теперь им владело единственное желание – вырваться из подъезда невредимым, настолько не верилось в собственный успех.

Геннадий Сергеевич пулей вылетел из подъезда, хотя понял уже, что за ним никто не гонится. Он прикинул, что окна квартиры на пятом этаже должны выходить и во двор, и на проспект Мира, а это значит, что он сейчас наверняка находится под наблюдением. Под пристальным наблюдением. И если еще засветит свою машину, то будет полным идиотом. Он не пошел к машине, а вернулся в ювелирный.

Директор магазина расплылся в золотозубой улыбке. Это был парень примерно его лет, кряжистый и тучноватый, но с подвижным лицом, особенно если видел начальство.

– Я уже не знал, что и подумать! – Он развел руками. – Приемщица сказала, ворвались к ней, как вихрь! А ко мне даже не заглянули! Ай-ай-ай, Геннадий Сергеевич! – ласково устыдил он шефа.

Тот же, удобно устроившись в кресле и восстановив дыхание, скомандовал:

– Прикажи заварить мне крепкий кофе и пошли кого-нибудь за моим шофером!

Когда удивленного, заспанного оболтуса ввели в кабинет, Балуев сразу взял его в оборот. Прежде всего он описал ему внешность старикана и девушки.

– Поставишь машину напротив второго подъезда и не будешь спускать глаз! Понял? – Тот ошарашенно кивнул. – Если кто-нибудь из них выйдет, сразу позвонишь мне сюда. Дай ему свой телефон, – приказал он директору. Золотозубый протянул шоферу визитную карточку. – Если опять уснешь, завтра же рассчитаю!