Приключения атома - Константин Циолковский

Будущее в особенности озабочивало членов верховного общества. Лучше заранее быть ко всему готовым. Возникают поэтому вопросы: как заселить безводные пустыни, сделав их способными к произрастанию самых плодовитых растений? Как поселиться на поверхности моря или как эксплуатировать океан, сделав его также источником жизни для человека? Как устроить жизнь в безвоздушном пространстве небес?

Над всеми этими вопросами тщательно и усердно работало всё любознательное человечество. Высказывали мыли, составляли проекты, делали опыты, добивались практического успеха в большей или меньшей степени, и продолжали работать непрерывно в том же направлении, не довольствуясь полученным полууспехом.

Исследовали и человека: его тело, ум и нравственные свойства. Стремились улучшить тело, здоровье, устранить болезни, недостатки органов, удлинить жизнь, улучшить человека морально и умственно.

Мир женщин, не пренебрегая пособием мужчин, занимался теми же вопросами и ещё специально женскими, касающимися деторождения – этого кошмара прекрасной половины человечества. Как облегчить роды, сократить и, по возможности, устранить муки? Как уменьшить время беременности и умножить деторождение, т. е. производительность женщины? Как устранить детские болезни, уменьшить смертность детей, улучшить их качества и т. д.?

Старость героя. Путешествие в санаторию

Герой наш состарился, ослабел и часто сидел в кресле или лежал. Жена была бодрее и вечно суетилась. Ноги ей ещё не изменили. Она присматривала за ослабевшим мужем.

Оба супруга давно освобождены были от обязательных работ, и если бы не слабость одного, то лучшего бы для них нельзя желать. Больного исследовали сначала в селе, потом в уезде, но не могли ничем помочь: весь организм ослабел и нуждался только в тепле и хорошем и легком питании. Нужно было полное спокойствие. Предложили чете поселиться в колонии престарелых и ослабевших, – на одном из тропических островов Океании. Простились с родными и отправились в путь.

Наиболее спокойное, комфортабельное, хотя и не очень быстрое путешествие можно было совершить на громадном металлическом дирижабле. Подкатили к нему по железной дороге, проехав 40 верст. Вошли в чудесную теплую каюту, с легкими койками, креслами, висячими столами и всем необходимым. Посидели час, пока собралось достаточно народу и корабль нагрузили. Поднялись и помчались с попутным ветром. Пролетали верст сто в час. Смотрели кругом. Иногда было видно вдаль на сотни верст. С высоты в 120 сажен была видна вершина горы такой же высоты на расстоянии 100 верст; с высоты же в одну версту такая же гора видна была на 200 верст расстояния. С четырёхвёрстной высоты виднелась вершина горы такой же высоты за 400 верст. Но, вообще, смотреть на такие отдалённые предметы мешал воздух, его недостаточная прозрачность. Кругозор на ровные места с высоты был вдвое меньше. Виднелись реки, леса, холмы, горы, дороги, посёлки, разные сооружения, фабрики. Даль была особенно прекрасна и таинственна.

Красивые общежития возвышались, как храмы и были особенно изящны на большом расстоянии, закрытые голубой дымкой воздуха. В солнечный день, пораньше, здания красиво блестели своими окнами и, казалось, что некоторые из них охвачены пожаром. Ночью они светились множеством электрических огней. Особенно ярко были иллюминированы фабричные посёлки и громадные фабричные города. По величине и красоте здания можно было судить о степени общежития. Им чаще всего попадались сельские посёлки. Даже зараз их можно насчитать кругом штук сто и более. Через каждые три минуты виднелось под ногами село. Реже были уездные общежития. Это уже очень эффектные здания. Их то же было видно одновременно два, три. Над ними пролетали каждые полчаса и чаще. Грандиознее были губернские здания. Их встречали через 2–3 часа. Поэтому и они привлекали пассажиров. Окружные общежития были особенно высоки и прекрасны, но встречались раз в день, а иногда и несколько дней не видели ни одного. Все прилипали к окнам, когда видели этот величественный дворец.

Привлекали публику и большие реки, озера, горы, мосты, водопады, технические сооружения, сверкавшие ночью тысячами огней, также старинные оставленные разрушающиеся города. Они интересовали, как памятники, воспоминание, история. Не очень их, впрочем, хранили, понемногу разрушали и пользовались местом.

После многих остановок – иногда коротких, а иногда и длинных, когда поджидали благоприятного ветра, – дней через 5, достигли берегов океана. Лететь пришлось уже над ним.

Вода однообразна; это скучнее. Так как дул попутный ветер, то поднялись довольно высоко, где он был быстрее. Делали верст 150 в час.

Было свежо, и наши старички, с помощью регулятора, довели температуру своей каюты до банных размеров, и только тогда приятно завздыхали. Теперь всё им казалось интересным. И громадные волны, и множество кораблей внизу, и белые паруса, и небо, и Солнце, и неушедшие ещё берега.

В определённый час они получали еду и напитки, по предложенной карте делая выбор. Это ещё более улучшало их настроение.

Больного с его спутницей не отправляли на пароходе, потому что там затруднительно избежать качки, особенно тягостной для преклонных лет.

Через неделю спокойного путешествия их доставили до назначенной им колонии. ещё издали им указали на остров, где они могли прожить, сколько хотели. Они и ранее встречали много больших островов и ещё больше малых, но это не были места для их жительства. ещё верст за 50 до цели путешествия им указали на туманное пятнышко. Это и был их остров. Скоро в бинокли они увидели и посёлки на нем.

Им дали очень маленький домик. Кругом были хлебные деревья, поля арума, кокосовые пальмы, бананы, апельсины, масса зелени и цветов. Не надо было закрывать окон ни днем, ни ночью. Оконные просветы были только загорожены частыми металлическими сетками, пропускавшими отлично воздух и свет и не пропускавшими насекомых. Через сетки было видно, как через стекло. При сильном сквозняке или ярком свете пользовались ставнями и стёклами. Но там ветер только приятно прохлаждал. Не было забот об одежде, а стало быть, и множества сопряжённых с нею хлопот. Также не беспокоились о топливе и еде. Туземная пища не была для них новостью, так как бананы, апельсины, орехи и т. п. употреблялись в большом количестве ими и ранее, благодаря баснословно дешёвому и быстрому транспорту. Только плоды тут были первой свежести.

Как старым и больным, им дозволяли пользоваться ещё яйцами и молоком.

Люди в посёлке были тоже свои и не могли их стеснять. Жили хорошо, долго. Со всеми перезнакомились. Общественная жизнь была и тут подобна описанной, но только тише – стариковски покойней.