Работа для рыжих - Юлия Фирсанова

— Сменял? Играючи? — Мое удивление было искренним. Как-то в таком диком ключе я о Кейре не думала и думать не собиралась, настолько нелепым было суждение киллера, что я даже злиться не стала. — Ты же все видел, но, если не понял, толку-то объяснять? — пожала плечами и отвернулась.

Ругаться настроения не было, а объяснять очевидное слепцу, вернее упрямому слепцу (ну не зря же его личина прорастала ослиными ушами), не хотелось. Сердце и без того ныло, а место за левым плечом, где обычно ехал Кейр, ощущалось как неправильная пустота. Я смахнула ладонью навернувшиеся слезы и постаралась подставить лицо легкому ветерку. Теплый, но все равно освежает.

Проклятый киллер углядел-таки мои слезы и недоуменно буркнул:

— Во девка дает, сама отпустила, а теперь ревет.

— Ксения, объясни? — мягко попросил Гиз и, понимая, что он прав, что не зря его братца-осла именно в нашей компании отправили от колодца желаний прямым рейсом на Нертаран, значит, не в одиночку он что-то усвоить должен, я собралась с духом и ответила:

— Вставать поперек чужой судьбы неправильно, потому и отпустила, потому и настояла, чтобы ушел. А что расставаться больно, так как же иначе? Если полюбила и привязалась, без боли не обойтись.

— И ты так отпустишь любого? А если завтра захочет уйти Гиз?

Я снова вздрогнула как от удара. Весенняя солнечная дорога показалась стылой, как сугроб зимой, и все равно, сцепив зубы до хруста, сказала то, во что верила и за что уже честно платила болью разлуки:

— Отпущу. Никого дорогого и любимого нельзя держать на привязи. Если любишь, отпусти, вернется — твое, нет — никогда твоим не было, — повторила я то, что говорила когда-то прежде.

— Сама придумала? — уколол Киз.

— Нет, это сказал один из писателей моего мира, Гарсия Маркес, я тоже верю, что именно так — правильно, — отозвалась, перебирая пальцами мягкую гриву Дэлькора. — Жизнь — дорога и здорово, когда бок о бок с тобой по ней идут те, кто дорог. Но и разлуку никогда не сочту мечом, разрывающим узы. Если кому-то из друзей понадобится помощь, приложу все силы, чтобы прийти и помочь!

Конь, будто понимая серьезность темы, обернул ко мне голову и проржал что-то ласковое.

— Слишком ты правильная, — задумчиво хмыкнул скептик.

— Думаешь, я тебе вру?

— Нет, думаю, считаешь, что говоришь правду, но поживешь подольше — станешь решать и думать иначе, — хмуро буркнул киллер.

— Очень надеюсь, что не доживу до такого, — искренне заверила я собеседника и удивленно выпалила: — Какая странная штука!

— Не дожить? — почти удивился братец Гиза, а вот тот завертел головой, пытаясь определить, что именно кажется мне странным.

Но ничего не увидел, а вот мой любимый конь-добытчик углядел привлекший мое внимание предмет, свернул совершенно самостоятельно с дороги, подошел, обнюхал, метко вмазал копытом в районе земли. Раздался отчетливый хруст. Потом конь подхватил «предмет» зубами, как пес поноску, и чинно, будто никуда и не сворачивал, вернулся на дорогу с добычей.

— Думаешь, оно нам нужно? — уточнила растерянно.

Дэлькор только гривой тряхнул.

— И как нам эту ценную вещь нести? — задумалась я.

Физиономии моих киллеров-хранителей тоже стали весьма озадаченными. Еще бы, не каждый день магева сначала вопит не пойми что, а потом ее чокнутая лошадь выдирает из земли сухой куст и таскает во рту.

— Почему оно тебе показалось странным, Оса? — первым делом уточнил Гиз.

— Ну-у, — начала я, — знаешь, я краем глаза видела, как по стволу и веткам какие-то огоньки, словно светлячки или искорки, проскакивали. Теперь они то есть, то нет. Только зачем нам эта светлячковая икебана, ума не приложу.

— Тогда вели своему жеребцу выплюнуть дрянь, и поедем дальше, — рационально предложил Киз.

— Можно, конечно, только дело в том, что Дэлькор никогда ничего просто так не делает. Сдается мне, от этого сухостоя должен быть какой-то прок, — поделилась я своими соображениями. — Но какой?

Фаль, подлетевший к нашему сделавшему внеплановую стоянку отряду, совершил круг почета и вынес здравую идею на мой суд:

— А этот куст в твою шкатулку-сундук не влезет? Сейчас спрячь, доедем до местных, спросим, зачем его Дэлькор прихватил.

— Просто, как все гениальное! — одобрила я рацпредложение малютки, настолько привычного к магии, что в первую очередь он подумал именно о ней, а не о технике связывания и прифигачивания куста к крупу того копытного бедолаги, которому повезет больше. Исходя из логики «кто добыл, тому и тащить», счастливчиком был бы Дэлькор.

Представив себе красавца-жеребца с разлапистым кустом в качестве дополнительного элемента декора на попе, я заулыбалась и спешилась. Такого осквернения эльфийских лошадей допустить никак нельзя! Пошарила в сумке и достала шкатулку. Милая, маленькая такая вещица, будто стилизованная под сундучок. На самом деле именно этим предметом она и являлась. Чтобы убедиться, стоило лишь проделать одну нехитрую манипуляцию.

Я аккуратно поставила шкатулку на траву и трижды постучала по крышке. Уникальный сундук-шкатулка — дар богини, Гарнаговой сестры, — вмещал в себя весь мой гардероб, прочие, жизненно необходимые каждой девушке штучки, и еще оставалось изрядно свободного места.

— Хватит? — поинтересовался Гиз.

— Должно, если не хватит, попросим Киза попрыгать сверху, утрамбовать!

— Считаешь, я самый тяжелый? — почему-то нашел такой вывод оскорбительным братец Гиза и смерил родича очень схожих габаритов чуть ли не ревнивым взглядом.

— Конечно, самый тяжелый! — подмигнула я новому телохранителю и «таинственным» шепотом пояснила: — Мы тебя хорошенько подразним, до ослиных ушей. И все, чего не в силах примять вес физический, довершит груз раздражения.

— Чур я первый дразнюсь! — приняв мои слова за чистую монету, сильф под наши с Гизом смешки тут же с энтузиазмом внес свою кандидатуру на рассмотрение.

Киз фыркнул и отвернулся, но краем глаза продолжил наблюдать за волшебным сундуком.

Постелив сверху плащ, чтоб ненароком ничего не запачкать, я заполнила карликовым деревцем с переливчато-серой корой незанятое пространство. Не влез, продолжая упрямо топорщиться из-под крышки, только кончик одной веточки. Недолго думая я его отломила, захлопнула крышку и вернула сундучку миниатюрный вид.

Так и ехала дальше — одной рукой придерживала поводья, во второй крутила теплую, гладкую на ощупь деревяшку, как перламутровая раковина, играющую под пальцами цветными бликами. Любуясь этакой красотой, я подняла ее повыше к солнцу и банально раззявила рот до состояния «сейчас залетит птичка, модель кондор».