Лавка страха - София Яновицкая

Что же делать? До встречи с Маррой оставалось все меньше времени. Минуты уходили одна за другой, а я все сидел на дереве и не мог ничего придумать. В отчаянии я уже был готов идти мириться с Агатой и просить ее сходить к соседкам, но тут кое-что произошло.

Калитка соседок открылась, и из нее вышла тетя Галя с сумкой в руках. Оглянулась по сторонам — я пригнулся — и размашисто зашагала по улице.

Неужели мне наконец повезло!

Я выждал, пока она скроется за поворотом, и спрыгнул с дерева. Подождал еще чуть-чуть, а потом перебежал улицу и осторожно толкнул калитку. Так и есть, не показалось — тетя Галя ее не заперла. Я мигом скользнул внутрь и закрыл щеколду.

Дверь дома тоже была открыта. Я ступил в темный коридор.

— Виолетта Иванна?

— Вася? — раздался удивленный голос. — Проходи в гостиную!

Виолетта Иванна сидела на своем красном диване и смотрела по телевизору какой-то старый фильм.

— Что-то случилось? — она поднялась навстречу мне.

Ярко накрашенная, в бусах, на каблуках — совсем не похоже, что она спала. Зачем тете Гале понадобилось врать мне?

— Мне очень нужно с вами поговорить.

Виолетта Иванна села и жестом показала мне сделать то же самое. Я осторожно обогнул столик — на нем стоял поднос с чайным сервизом в цветочек и ваза с конфетами — и присел рядом.

— Хочешь чаю?

Я замотал головой. Виолетта Иванна взяла в руки маленькую, как будто игрушечную, чашечку и выжидающе уставилась на меня.

— Помните, вы вчера говорили про книгу с черными страницами? Которую наш прадедушка от всех прятал.

Она медленно кивнула. Прикрыла глаза, вспоминая.

— Красный переплет, черные страницы. А на обложке черная паутина и…

— Череп! — догадался я. Ну конечно, как на дверных ручках и на плане в дневнике.

Она снова кивнула.

— Беллин отец всегда трясся над ней, как сейчас помню. Но какое значение…

— Вы когда-нибудь слышали о Книге страха?

Ее глаза распахнулись, рука дернулась. Чашечка упала на пол и разлетелась на куски. Пару секунд Виолетта Иванна продолжала смотреть на меня, а потом вздрогнула, охнула и принялась поднимать осколки. Я стал ей помогать.

— Я думаю, это как раз та черная книга, — выпалил я. — Если бы вы ее увидели, узнали бы?

Она болезненно поморщилась.

— Это было много лет назад, и я очень не люблю вспоминать это, Вася. Ты должен понять…

— Это очень важно, — перебил ее я. — Пожалуйста. Просто взгляните и все!

Она снова вздрогнула. Подняла на меня взгляд.

— Хочешь, чтобы я посмотрела на нее?

Я молча кивнул. Виолетта Иванна снова прикрыла глаза, тяжело вздохнула. Потом медленно поднялась на ноги.

— Хорошо. Подожди, я уберу здесь.

Она повернулась и ушла на кухню, держа осколки в сложенных ладонях. Ее спина, обычно такая прямая и гордая, ссутулилась.

Мне не хотелось заставлять ее переживать все заново — но какой у меня был выбор?

Я плюхнулся обратно на диван, запустил руку в вазу с конфетами. На столике рядом с подносом так и лежал вчерашний фотоальбом. Я не хотел его даже видеть — но альбом притягивал меня как магнит. Через секунду я уже перелистывал страницы.

Я собирался еще раз взглянуть, какой была бабушка в юности — а может, там нашлись бы и детские снимки, — но альбом раскрылся ближе к концу, и я увидел совсем не то, что ожидал. Там тоже была бабушка — такой, как я привык ее видеть. А еще мама и куча снимков нас с Агатой. Дурацкие фотки с букетами на Первое сентября, Агата за барабанной установкой, я играю в футбол, мы позируем с бабушкой.

Я помнил, как бабушка печатала фотографии и вкладывала их в конверты с письмами для своих друзей — не электронными, написанными от руки. Мне это всегда казалось диким, но она уверяла, что только так передается частичка человеческого тепла. Я не обращал на это внимания, в конце концов, бабушкам и дедушкам полагается быть странными — например, дедушка одной девчонки из моего класса носил на шее чеснок, якобы для иммунитета (наверняка от вампиров).

Почему-то мне до сих пор не приходило в голову, что теми самыми друзьями были наши соседки. А ведь тетя Галя говорила, что видела нас на фотографиях!

Я перелистнул страницу. Там был снимок бабушки, совсем свежий, потом Агатин, а между ними пустовало место, словно кто-то вынул оттуда фотографию.

Позади меня, с лестницы, ведущей на второй этаж, послышались шаги.

— Я и не знал, что у вас столько наших фоток, — сказал я Виолетте Иванне, не оборачиваясь и не отрывая взгляд от бабушки. Она улыбалась.

— О да, их полно, — раздался знакомый голос. И принадлежал он вовсе не Виолетте Иванне. — Просто чудненько.

Глава 28. Предательство

Марра стояла на нижней ступеньке лестницы. Виолетта Иванна — чуть позади. Я попытался встать, но меня прижало к дивану, как будто сверху навалилась ледяная глыба.

— Что ты здесь делаешь?!

Доля секунды — и Марра уже стояла рядом.

— Вот уж от тебя не ожидала таких дурацких вопросов. — Холодные пальцы коснулись моей щеки, и я отшатнулся.

Виолетта Иванна оставалась на месте. Она опустила голову, и ее лица не было видно.

— Что ты с ней сделала?

Марра расплылась в улыбке.

— Мм, как заволновался. Переживает. — Она взглянула на Виолетту Иванну. — Ведь он так ничего и не знает, верно?

Она щелкнула пальцами, и Виолетта Иванна покорно двинулась вперед, к нам.

Я сидел и не мог пошевелиться, не мог ничего сказать. Кажется, я даже думать не мог. Все происходящее казалось нереальным.

— Иметь марионетку на ниточке из страха так полезно. — Марра довольно хмыкнула. — Вы, люди, пойдете на что угодно, лишь бы избежать того, чего боитесь. На унижение. На подкуп. На предательство.

Она махнула рукой, как фокусник, и в ее длинных пальцах появилась фотография.

Виолетта Иванна приблизилась к нам, но так и не поднимала глаз.

На снимке был тот самый день, после рыцарского турнира. Бабушка, настоящая, не тот монстр, в какого превратила ее юную версию Марра. Недовольная Агата — кажется, она говорила, что мы выглядим тупо. И я, в доспехах «Монстрыцарей», с новеньким мечом, тем самым, который несколько дней назад открыл дверь Марре.

— Зрительный контакт, — промурлыкала Марра. — Всего-то и нужно было — дать мне взглянуть на наследников. На тех, в ком течет кровь хозяина «Лавки». Кто может…

— …Выпустить тебя, — прошептал я, чувствуя, как леденеют руки.

Марра широко ухмыльнулась, сверкнув острыми зубами.

— Я уже говорила, что ты очень