Лавка страха - София Яновицкая

на пол. Но я этого уже толком не видел. Я выбежал из кухни, из гостиной, из дома, промчался мимо ходиков, толпящихся у закрытой «Лавки страха», и бежал, не останавливаясь.

Глава 26. Черная страница

Дома и деревья вокруг сливались в размытые разноцветные полосы — от скорости, а вовсе не от того, что в глазах щипало и жгло. Под ногу попал камень, я споткнулся, чуть не упал и остановился.

Кругом были аккуратные домики, притихшие под палящим солнцем. Над заборами торчали верхушки яблонь. Из-за поворота вышел черный кот, окинул меня презрительным взглядом.

— Давай еще дорогу мне перейди, — хмуро сказал я ему.

Кот подумал, потянулся и сделал именно то, о чем я сказал.

Я только махнул рукой и обнаружил, что что-то держу в ней. Прадедушкин дневник! Оказывается, я сжимал его в кулаке. Он был мокрый — видимо, вымок в разлитом чае.

Я огляделся вокруг. После такого долгого бега я неожиданно быстро сориентировался, где нахожусь. Городок слишком маленький, чтобы заблудиться. Дурацкие Красные Сады, никуда не убежишь здесь! «Марре тут точно будет тесновато», — мелькнула непрошеная мысль.

От голода заурчало в животе — позавтракать же так и не удалось. Я пошарил по карманам джинсов в поисках завалявшейся мелочи, вдруг хватит на шоколадку или мороженое. Но везде было пусто, за исключением сложенной черной бумажки в заднем кармане. Я покрутил ее в руках и вспомнил, как искал спасение от болотного — несуществующего — монстра в книгах из «Лавки страха» и одинокая страница появилась неизвестно откуда. Кажется, это было давным-давно. Если бы я только знал, к чему это приведет, ни за что не открыл бы ту дверь!

Я скомкал, с размаху швырнул черный листок в мусорку на углу и пошел дальше. Может быть, удастся забраться на забор и незаметно сорвать яблоко — правда, я не был уверен, что хоть когда-нибудь в жизни еще смогу их есть, особенно красные.

Прадедушкин дневник потяжелел у меня в руке. Нужно побыстрее его просушить на солнце, пока остатки записей не исчезли. Я торопливо раскрыл тетрадку и остолбенел.

Поперек страниц, перекрывая записи, шли новые строчки кроваво-красного цвета.

Я перехитрил Марру, но так и не смог ей противостоять. Знаю лишь одно — одолеть ее способен лишь тот, кто сможет дать страху пройти сквозь себя и не потеряет волю.

Там, где страницы подсыхали, красные записи уже начинали таять.

— Тайный шифр, — прошептал я. — Ну и прадедушка…

Мой договор подписан кровью в Книге страха. Где книга — там и дом Марры. Поклявшись хранить ее, я дал кров этому чудовищу.

Книга страха. Так вот что нужно Марре! Прадедушка своей клятвой привязал ее к башне, к Красным Садам. Оскар был прав!

Я надежно спрятал ее, чтобы больше никто и никогда не мог заключить сделку.

Сделка… Договор, подписанный кровью, хранится в Книге страха… Внутри меня вдруг будто взорвался фейерверк. Найти и разорвать прадедушкин договор — вот что я должен сделать! И все будут спасены: Агата, и папа Оскара, и маленький Петя…

Только вот где его искать?! И как, ведь я даже не знаю, как он выглядит.

Следуй за своим страхом, загляни по другую его сторону — и если ты способен отыскать ее, то Книга страха обнаружит себя.

Это было уже совсем непонятно. Какой-то ребус? Может, спросить у соседок? Вдруг, как из ниоткуда, в ушах зазвучал их ночной рассказ: «У одной книги так вообще все страницы почернели и даже не было видно букв». Прадедушка прятал эту книгу… Черную!

Я развернулся и припустил обратно, к мусорке. Хоть бы она была там, хоть бы она была там! Конечно, кому она могла понадобиться — даже уличный кот вряд ли заинтересовался бы несъедобной страницей. Но у меня в голове ее уже вовсю увозил мусоровоз, утаскивали вороны и, что хуже всего, держала в своих длинных тонких пальцах Марра. И это, кстати, был вполне реальный вариант.

Черная страница лежала там же, куда я ее швырнул. Я осторожно наклонился и вытащил ее, стараясь не смотреть на содержимое помойки.

— Прости, я же не знал, что ты такая важная!

Сзади раздались шаги. Я резко обернулся. На тротуаре стояла какая-то девчонка, на вид ровесница Оскара с Агатой. Я присмотрелся и узнал одну из Хвостатых, которые делились с нами сплетнями возле больницы. В тот день, когда мы впервые увидели треснутые глаза. Ее светлые волосы и сейчас были завязаны в хвост.

Я вдруг понял, что так и застыл у помойки.

— У меня просто одна вещь упала, — сообщил я Хвостатой, но тут она вдруг согнулась пополам.

Она издавала такие звуки, будто ее тошнит.

— Эй, ты в порядке? — спросил я, но Хвостатая никак не отреагировала.

Я подошел к ней ближе и…

— Ох, черт!

Изо рта у нее вытекала густая черная жижа. Такие же потеки тянулись из глаз. Хвостатая выпрямилась, посмотрела сквозь меня отсутствующим взглядом — ее глаза почти полностью почернели от трещин — и с безразличным видом направилась на другую сторону улицы. Через минуту она скрылась за дощатой калиткой дома напротив.

Несколько секунд я не мог пошевелиться, а потом рванул с места, крепко сжимая дневник и бесценную черную страницу.

Глава 27. Ловушка

На звонок в калитку выглянула тетя Галя. Чуть приоткрыла дверцу и просунула в щель лицо с недовольно нахмуренными бровями.

— Здрасте, — выдохнул я. — Мне нужно с вами поговорить.

Брови сдвинулись еще сильнее.

— Это о чем это?

Я многозначительно посмотрел на нее. Что за дурацкий вопрос!

— Не о чем тут говорить. — Тетя Галя поджала губы. — И ночью ничего этого вам рассказывать не стоило.

— Да как это не о чем! — закричал я.

— А вот так! — рявкнула она. — Хватит мучить нас своими расспросами!

Я ушам своим не мог поверить. Вот ведь грымза! И как не повезло наткнуться на нее из двух сестер!

— А к Виолетте Иванне можно?!

— Вета спит, — отрезала тетя Галя и захлопнула калитку.

От злости я пнул забор. Такое ощущение, что она хочет, чтобы Марра захватила город!

Около «Лавки страха» прямо на мостовой под палящим солнцем сидели трое ходиков — самых одержимых. Остальные не выдержали жары.

Я перешел улицу и забрался на свое дерево, прячась в тени густых веток. Многие листья стали желтыми и коричневыми, сгорев на солнце. От тяжелого воздуха голова была как будто набита ватой. Мысли с трудом ворочались.