Свадебный рэп - Виктор Смоктий

Сидевшие за столом сотрудники возмущенно зашептались, косо поглядывая на Достоевского. И Александра Сергеевича охватило чувство самого страшного одиночества — он почувствовал себя вне коллектива.

— Аведь я с самого начала предупреждал вас, что гомосексуалисты — очень сложный контингент и здесь часто не срабатывают привычные, наработанные приемы.

— Но они не настоящие гомосексуалисты, — попытался оправдаться Достоевский, — я же докладывал.

— С некоторых пор ваши доклады стали вызывать сомнения и, согласитесь, Александр Сергеевич, вполне обоснованные. Вот вы говорите, что они не настоящие гомосексуалисты, а многие солидные журналы, мнению которых мы не можем не доверять, утверждают обратное. Вот. — Начальник подвинул к себе стопку иллюстрированных журналов с закладками на нужной странице и стал их перебирать, выбирая какую-нибудь подходящую цитату. Мелькнула обложка «Плейбоя», потом он пролистнул, но тоже отложил журнал «Еще» и в конце концов остановился на толстом гламурном журнале «Гей, славяне». — Вот послушайте, что пишет о вашей сладкой парочке один из самых авторитетных гей-журналов: «.. некоторые в полемическом задоре договариваются до утверждения, что брак Левина и Кузнецова фиктивный и заключен из каких-то меркантильных, практических соображений. — Начальник сделал небольшую педагогическую паузу, чтобы Достоевский осознал, о каких это „некоторых“ говорится в статье, и продолжил: — Но их брак как раз и может служить доказательством того, что возможны гармоничные отношения между представителями одного пола, сочетающие в себе духовное и физиологическое единство». Во как мощно написано! — восхитился Начальник. — И фотографии очень точно подобраны, все указывает на то, что это истинная гомосексуальная пара. Интересно, кто это написал? — Начальник стал искать подпись под статьей.

— Это наш отдел писал, — не умея скрыть радости, сказал Достоевский. — В соответствии с вашим указанием укрепить их легенду.

— А все остальные статьи? — показал Начальник на журналы.

— Тоже, — обрадованно подтвердил Достоевский.

— Вот, научи дураков Богу молиться, они и лоб расшибут, — недовольно проворчал Начальник. — А то я смотрю, все журналы в одну дуду дудят. А где противоположная точка зрения, где доказательная полемика?

— Учтем в дальнейшей работе, — сказал побледневший Достоевский.

— Да уж теперь это, пожалуй, и не надо. Вот благодаря вам вся работа насмарку пошла.

Александр Сергеевич стоял потный, с трясущимися губами. Он не боялся смерти, ему было просто бесконечно стыдно за свое необъяснимо легкомысленное поведение. Как он мог так недооценить Джеймса, он же знал его манеру гроссмейстерской интриги! Сколько раз судьба сталкивала их: на Ближнем Востоке, в Анголе, в Северном Йемене, не говоря уже о Восточной Европе, где они облазили все пивные и бордели, мешая друг другу где только можно. И везде, где Александр Сергеевич с большим трудом, руководствуясь марксистско-ленинским учением, превращал уголовные и тоталитарные режимы в очаги социализма, Джеймс-старший, привезя в кейсе несколько пачек долларов и купив местную политическую и военную элиту, играючи превращал трудный социалистический рай в ад гражданской войны.

«Вот если бы к марксистско-ленинскому учению да кейсы долларов, — мечтал Александр Сергеевич со своими товарищами на конспиративных пьянках, — тогда мы еще посмотрели бы, чья возьмет». А так результат борьбы был предрешен; самые прозорливые из соратников Достоевского давно уже сделали свой выбор, а Александр Сергеевич, не отличаясь остротой стратегического анализа, опоздал.

А тут еще и марксизм-ленинизм как безнадежно устаревшее оружие был снят с вооружения и списан на свалку истории, и ко всем бедам профессионального характера (пережор и недосып) прибавилась еще и неизбывная боль, что вся прошедшая жизнь отдана делу неправому и аморальному. Некоторые соратники Александра Сергеевича, не выдержав суда совести, сложили с себя погоны и перешли на работу в Патриархию, другие доживали в правлениях международных банков и концернов. Сам же Достоевский вполне осознанно остался на службе, превратив свой патриотизм в монашескую схиму, требующую только веры и нерассуждающего слепого подчинения строгим правилам. В этой разновидности садомазохизма он находил удовольствие и утишение нравственных бурь, терзающих его разоруженное окончанием «холодной войны» сердце.

— Ну что ж, будем подводить итоги, — сказал Начальник тоном, не предвещающим для Александра Сергеевича ничего хорошего. — В результате прекрасно спланированной…

«Свою задницу спасает», — подумал Достоевский.

— …но бездарно проведенной операции мы вместо укрепления бюджета страны, стабилизации экономики и политического климата имеем серьезные финансовые и политические потери. Причем если первые — вещь для нас привычная и финансы никак на жизнь нашего государства не влияют, то появление на политической арене альтернативного нам самозваного Кремля-2 грозит очень серьезными осложнениями буквально во всех точках земного шара, где наши интересы сталкиваются с интересами сами знаете кого. — Даже в таком узком кругу Начальник не решился назвать потенциального противника, поскольку это было бы разглашением государственной военной доктрины.

Хотя разгласить он ничего и не мог, поскольку на самом деле доктрины как таковой не было: военные, опираясь на опыт мировой военной истории, пришли к выводу, что нападает всегда более сильный, и поэтому более сильных противников, которые могут напасть на страну, решили не злить, объявляя их потенциальными противниками. А более слабых нельзя было назвать потенциальными противниками, чтобы не обнаруживать раньше времени свои агрессивные планы. Вот поэтому военная доктрина и превратилась в тайну за семью печатями, неизвестную даже своим.

Сотрудники, сидевшие за столом, подавленно молчали.

— Товарищ Чехов, у вас какой-то вопрос? — спросил Начальник, заметив легкое движение Михаила Юрьевича.

— Я думаю, что на международной арене многие страны скорее поддержат нас, чем Кремль-2, — сказал Чехов, отчеркнув что-то в своем служебном блокноте.

— Любопытно почему? — заинтересовался Начальник.

— Если сравнивать разные страны, то всегда больше внимания вызывает та, которая несет большую угрозу миру. Ее точка зрения учитывается при обсуждении серьезных геополитических и других проблем. В рейтинге вредоносности мы, безусловно, несравнимо выше Кремля-2.

— Вы так думаете? — остро, по-ленински, спросил Начальник.

— Да, у нас есть все необходимое для организации катастроф планетарного масштаба с необратимыми последствиями: ядерное оружие, микробы, химия. А чем интересен миру Кремль-2? Чем он может навредить? — Чехов победно оглядел своих товарищей, и некоторые из них одобрительно улыбнулись.

— Вы правы, Михаил Юрьевич, но только в одном: государства оцениваются по потенциальному вреду, который они могут принести, но ваш взгляд на качество этого вреда значительно устарел.

Все настороженно затихли.

— Да будет вам известно, что на острове Кремль-2 сейчас в спешном порядке создается крупнейший интернет-узел, где будет размещено огромное количество серверов. Обращаю ваше внимание на то обстоятельство, что на территории, не подвластной никому, будет функционировать мощнейший независимый информационный центр. А мы с вами прекрасно знаем, кто всегда стоит за независимыми информационными центрами и чьи интересы эти центры обслуживают.

— А если устроить где-нибудь рядом учения и, так сказать, по ошибке… — придавил кулаком бумагу Менделеев.

— Придавить, но по-тихому, — почему-то шепотом добавил Лермонтов.

— А вот это хорошая идея, — поддержал его Начальник. — Кто возглавит операцию?

Все сидели, задумчиво глядя в стол.

— Ну что ж, я думаю, это последний шанс для Александра Сергеевича. Он хорошо знает местность, знаком с системой охраны, жизнеобеспечения, распорядком на объекте. Кому, какие ему, возглавить операцию? Но, милый Александр Сергеевич, если у вас что-то сорвется и на этот раз, то пойдете в подчинение к вашему подшефному, как его, Фаренгейту.

— Лучше смерть, — решительно сказал Александр Сергеевич.

— Лучше, — легко согласился Начальник. — Все свободны, а вы, Михаил Юрьевич, — обратился он к Чехову, собиравшему со стола свои бумаги, — останьтесь… Хочу поделиться с вами своими сомнениями, — приказным тоном проговорил Начальник. — Я тут поручил это дело с Кремлем-2 Александру Сергеевичу, но есть у меня ощущение, что он может не справиться. Помогите ему, пожалуйста, по-товарищески, так сказать.

Чехов щелкнул каблуками.

Миграция «морских котиков»

Среди лунных бликов из воды показалась голова аквалангиста. Потом вторая, третья…