Изгнание и объятия - Кира Коул

— Я чувствую, что должна была защищать ее сильнее. — Я тяжело сглатываю, пытаясь избавиться от комка в горле. — Я чувствую, что если бы я только знала, кто он такой и на что способен, то ничего этого никогда бы не случилось.

— Что именно он с ней сделал? Ты говорила что-то о продаже ее секс-торговцам? Я правильно помню?

Если бы он ударил меня кулаком в живот и вышиб из меня дух, мне было бы легче сформулировать предложение.

Как ты можешь кому-то рассказать, какое чудовище твой отец?

— Да. Думаю, он связался не с той компанией. А когда пришло время платить, он просто продал ее. Если бы ее мужа не было рядом, чтобы спасти ее, я не знаю, что бы случилось. — Слезы катятся по моим щекам, когда я смотрю в свою кружку с кофе. — Я должна была быть той, кто защитил ее. Я должна была сильнее бороться против своих родителей.

Финн обнимает меня и притягивает к себе на колени.

Аромат его одеколона отчасти успокаивает ужас, пронизывающий мой разум, но он не может прогнать вопрос "что, если".

Что, если бы Кристиан никогда не добрался туда вовремя?

Что, если бы ее успешно продали наркоторговцам?

Что, если бы я больше никогда не увидела свою сестру?

Финн целует меня в висок, отчего бабочки порхают у меня в животе. — Ты ничего не могла бы сделать, Ав. Поверь мне. Я знаю, каково это — иметь отца-мудака. Ты сделала для нее все, что могла. Ты была рядом, чтобы поддержать ее единственным известным тебе способом, и ты все еще рядом с ней сейчас.

Я шмыгаю носом, вытирая слезы. — Я не могу говорить об этом прямо сейчас. Не тогда, когда у меня нет ответов на все вопросы о моем отце.

— Хорошо. — Его рука скользит вверх и вниз по моей спине. — Тогда, о чем ты хочешь поговорить?

— Как прошел твой день?

Финн хихикает и обнимает меня крепче. — Это действительно то, о чем ты хочешь поговорить? Это довольно скучно. Я провел большую часть своего дня с Киллианом, изучая некоторые аспекты его бизнеса. Он хочет втянуть меня поглубже во все это.

— Ты уверен, что это хорошая идея? — Я смотрю на него, пытаясь понять, что творится у него в голове. — Ты сказал мне, что хочешь уйти от той жизни, и все же ты все глубже увязаешь в ней.

— Как я уже сказал, я знаю, что значит иметь отца-мудака. Он хочет, чтобы я глубже познакомился с Киллианом, так что это то, что я собираюсь сделать.

— Он всегда заставляет тебя делать то, чего ты не хочешь?

Финн пожимает плечами. — Думаю, это можно назвать и так, хотя на самом деле это не принуждение. Когда я рос, следствием неповиновения ему были побои, которые ты никогда не хотел повторять. После одного или двух первых разов мысль о неповиновении ему редко приходила мне в голову.

Слезы наворачиваются на мои глаза из-за сломленного маленького мальчика, сидящего в теле мужчины.

Может, мой отец и не был лучшим человеком, но он не бил нас с Зои, когда мы росли. Он притворялся, что любит нас, и показал свое истинное лицо только тогда, когда мы стали взрослыми.

Хотя, я не знаю, что хуже.

Финн большим пальцем смахивает набежавшую слезу. — Не плачь по мне, Ава. Я знал, что такое жизнь, и быстро научился. Так было проще. Мне не нужно было беспокоиться о том, что папа придет за мной, пока я делал то, чего от меня ожидали.

— Ни один ребенок не должен так жить. — Я слезаю с его колен и направляюсь к холодильнику, вытаскивая две бутылки пива. Края крышечек впиваются мне в руки, когда я их снимаю. — Выпьем за дерьмовых родителей. Пусть мы узнаем достаточно, чтобы не быть похожими на них.

Финн берет бутылку, которую я протягиваю ему, высоко поднимает ее и касается своим горлышком моей бутылки. — Это отличный тост.

Я пожимаю плечами и делаю глоток пива. — Похоже, это то, из-за чего мы можем сблизиться.

— Возможно. — Он делает большой глоток из своего напитка, прежде чем поставить бутылку на стойку. — Были времена, когда он был не так уж плох. Хотя обычно Деклан делал что-то такое, что делало его счастливым. Деклан был единственным, кого папа когда-либо любил.

Я фыркаю. — В это трудно поверить.

— В чем-то они совершенно похожи. В чем-то совершенно разные. Деклан — маленький подлиза, поэтому он всегда больше стремится угодить ему, чем я. — Финн барабанит пальцами по столешнице. — Забавно, они перестают бить тебя, как только ты становишься достаточно большим, чтобы дать отпор.

— Ты ссорился со своим отцом? — Я прислоняюсь к стойке, пытаясь представить себе жизнь, в которой я когда-нибудь подняла бы руку на одного из своих родителей.

Плечи Финна опускаются, уголок его рта искривляется. — Он хотел испытать свою удачу.

— И куда это его привело?

— Внутреннее кровотечение.

Холодок пробегает по моей спине при напоминании о том, кто на самом деле стоит передо мной.

Хотя он всегда был ко мне добр, он все равно убийца.

Я была бы дурой, если бы позволила всему хорошему затмить все ужасные вещи, которые он совершил.

И все же мужчина, которого я вижу прямо перед собой, не монстр. В него я могла бы очень легко влюбиться.

Наверное, ты можешь назвать меня дурой.

Глава 15

ФИНН

В доме темно, когда я захожу внутрь поздно ночью, расправляя плечи и пытаясь хоть немного ослабить скованность.

Мой позвоночник хрустит, когда я включаю свет в прихожей и сбрасываю туфли.

Где-то в доме плещется вода, за которой следует тихий стон.

Мой член дергается, когда еще один стон греховной мелодией разносится по дому.

Я бреду по коридору, меня зовет песня сирен Авы.

Дверь ванной широко открыта, когда она откидывает голову назад и закрывает глаза.

Ее длинные волосы свисают с края, аромат ванили исходит от зажженных свечей, расставленных вдоль прилавка.

Мягкий свет в комнате только подчеркивает то, как двигается ее рука под водой.

Она обводит пальцами свой клитор, другой рукой массируя грудь.

Два пальца скользят в ее киску, пока она перекатывает сосок между пальцами.

Я прислоняюсь к дверному косяку, расстегивая джинсы, чтобы облегчить ноющий член.

Ее затвердевшие соски направлены к потолку, когда она выгибает спину и быстрее двигает своими тонкими пальчиками в своей киске.

— Финн. — Мое имя срывается с ее полных губ, когда она переключается на дразнение другого соска.