Изгнание и объятия - Кира Коул

я ни хотела рассказать ей все, что я нашла, она не хочет этого слышать. Зои ясно дала понять, что хочет иметь как можно меньше общего с нашими родителями и их прошлым.

Я должна уважать это, даже если хочу поделиться с ней всем, что я узнала.

Вместо этого я держу это при себе.

— Все идет хорошо. Большую часть дней, когда я не занята, я провожу с Бруклин.

— Это художница, верно? — Зои вздыхает.

Я могу представить ее прямо сейчас, проводящей рукой по волосам. Ее лицо, вероятно, искажено напряжением, которое она пытается преодолеть.

Она отчаянно пытается отвлечься на мою жизнь, задавая вопросы, на которые уже знает ответ.

Наши звонки могут быть не частыми, но большую часть наших дней мы время от времени переписываемся. Я даже отправила ей фотографии работ Бруклин.

Если это то, как она хочет избежать всего остального, что происходит в ее жизни, я более чем счастлива услужить.

Я закидываю ногу на ногу и откидываюсь назад, устраиваясь поудобнее. — Да. Она художница. Я продолжаю думать, что, может быть, когда-нибудь мне стоит научиться рисовать. Я уже неплохо управляюсь со своими руками.

Смех Зои — музыка для моих ушей. — Ты ужасно рисуешь, но здорово умеешь зашивать людей.

— Да. В этом ты, наверное, права. Похоже, о том, чтобы нарисовать шедевр, который кто-то повесит в музее, не может быть и речи. Какой позор. Я с нетерпением ждала возможности стать следующим Пикассо.

— Забавно. А как у тебя дела с Финном?

— Все в порядке. Он провел на работе большую часть ночи, так что я уверена, что когда он войдет, то сразу отправится спать.

Она издает тихий звук. — Звучит так, будто вы двое уже женаты. Ты знаешь это, верно?

Мои щеки горят. Я пожимаю плечами, хотя она этого не видит. — Я не знаю. Я приехала сюда с ним как друзья — если нас можно так назвать, — но я не знаю. Такое чувство, что между нами что-то меняется.

— Какого рода перемены? Хорошие или плохие? — В ее голосе слышится волнение. — Тебе придется рассказать мне все подробности. Пожалуйста, скажи мне, что ты взяла себя в руки и спишь с этим прекрасным мужчиной. И не смей мне лгать.

Все мое тело словно охвачено адом, когда раздвижная дверь позади меня открывается, и Финн высовывает голову. — Заговори о дьяволе, и он вернется домой.

Зои стонет. — Нет. Предполагалось, что ты расскажешь мне все грязные подробности. Скажи ему, чтобы он уходил.

Уголок рта Финна приподнимается. — Твоя сестра знает, что я ее слышу?

Зои разражается смехом. — Ты всегда включаешь громкость в своем телефоне слишком сильно. Сделай потише, Ава, а потом расскажи мне о грязных деталях.

Финн ухмыляется и делает шаг назад в дом. — Я просто оставлю вас наедине, чтобы вы могли продолжить разговор. Повеселитесь, описывая, как ты доишь мой член, когда кончаешь.

Зои задыхается на другом конце провода. По ее лицу, наверное, текут слезы. — Он забавный. Он мне нравится.

— Да, что ж, теперь мы с тобой в одной лодке. Я пойду туда и сверну ему шею за то, что он всё усугубляет.

— Да ладно тебе, этот мужчина забавный. Тебе должно нравиться чувство юмора. — Она вздыхает. Голоса на заднем плане становятся громче. — Мне нужно идти. Мы должны были пойти перекусить.

Я ухмыляюсь. — Значит мне не нужно вдаваться в грязные подробности.

— Ненадолго. В следующий раз, когда мы будем разговаривать по телефону, я хочу знать, как идут дела в этой части твоей жизни.

— Как скажешь.

— Да. — В ее голосе слышится грусть. — Я скучаю по тебе, Ав. Люблю тебя.

— Я тоже люблю тебя, Зои. Поговорим позже. Хорошо проведи время.

Как только звонок заканчивается, я беру свой кофе и возвращаюсь в дом.

Финн сидит на кухонном островке, склонив голову над бумагами, лежащими перед ним. Он поднимает глаза с улыбкой, когда я вхожу в комнату.

— Ты сегодня в хорошем настроении. — Я сажусь на один из табуретов рядом с ним и делаю глоток кофе. — Хорошо провел ночь на работе?

— Лучше, чем некоторые. — Он откладывает бумаги в сторону и поворачивается на стуле. Все его внимание приковано ко мне, когда он берет кофе из моих рук и выпивает почти половину. — Ты становишься лучше в приготовлении приличной чашки кофе.

— Говорит человек, который провел последние три года своей жизни в тюрьме и пил дерьмовый кофе.

Его лицо озаряется широкой улыбкой. — И все же, я все еще знаю, как приготовить чашку кофе получше, чем ты.

— Прекрасно. Я отдаю тебе должное.

Он удовлетворенно кивает. — Как прошел разговор с твоей сестрой?

— Все было хорошо. Хотя я очень по ней скучаю. Странно чувствовать себя почти на расстоянии страны от нее. Даже когда я был в Вирджинии, я приезжала домой и навещала ее каждые пару недель.

— Если ты захочешь навестить ее, только скажи, и я закажу тебе билет на самолет.

Я качаю головой и беру свою кружку обратно. Держа ее в руках, чувство вины снова сжимает холодными пальцами мое горло.

Хотя я и скучаю по Зои, я не хочу возвращаться домой.

Впервые за долгое время я чувствую себя свободной. Если я сейчас вернусь домой, я знаю, что потеряю это чувство. Я начну чувствовать себя хуже из-за того, что бросила ее, как только переступлю порог Теннесси. Я начну задаваться вопросом, стоит ли мне остаться там и убедиться, что с ней все в порядке.

Финн наклоняется ближе ко мне, накручивает прядь моих волос на палец и слегка дергает за нее. — Куда ты только что подевалась в своей невероятно умной голове?

— Ты всегда пытаешься очаровать людей?

Он фыркает. — Только тебя, Ава. Только тебя. А теперь расскажи мне, что происходит.

Я делаю глоток кофе, оттягивая момент. — Я чувствую себя дерьмово. Я знаю, что должна хотеть вернуться домой и увидеть свою сестру, но я не хочу. Я знаю, что ее муж присматривает за ней, и я чувствую, что только расстрою ее, если уйду.

— Почему твой визит расстроит ее?

— Потому что прямо сейчас я хотела бы поговорить с ней только о нашем отце. И она совершенно не хочет слышать ни о чем из этого. Она хочет порвать со всем, что связано с ним. Скоро оглашение завещания, и после этого она, наконец, сможет это сделать.

Финн кивает, в его взгляде читается понимание. — И ты ведешь себя как хорошая старшая сестра и уважаешь ее желания, даже если кажется, что это съедает тебя заживо