Зарево - Флориан Новицкий

class="p1">— Похороните его в гробу, так, как завещал, — глухо произнес хорунжий. Он хотел еще что-то сказать, но голос его дрогнул. Он поднял автомат и всю обойму выпустил в воздух. Мы отдали Петру последние воинские почести.

Сопротивление врага ослабевает. Прочесываем город. Очищаем дом за домом, квартиру за квартирой. В подвалах сгрудились штатские: женщины, дети, старики с покорно поднятыми вверх руками. Оставляем их.

Пробую открыть следующую дверь. Заперта. Изо всей силы ударяю плечом и чувствую, что дверь подалась, но изнутри будто чем-то приперта. Ребята помчались наверх. «Что же делать? Может быть, шкафом забаррикадирована?» — размышляю и вторично ударяю плечом в дверь, одновременно просовывая в щель правую ногу. Еще один удар — и… грохот, блеск, теплый вкус йода во рту и темнота, обрушившаяся со всех сторон.

Очнулся я под куполом палатки полевого санбата. Я был один. За брезентовой стеной слышались голоса. Разговаривали о знаках различия союзнических армий. В прямоугольник выреза, служившего входом, нахально врывалось солнце и запахи раннего утра.

Был май, принесший нам в подарок самое дорогое: победу. Но для того чтобы изменить название нашей фронтовой газеты с «За победу!» на «Победа!», нужно было еще посражаться.

Четвертого мая мы достигли реки Эльбы. Это был для нас последний день войны. На крыше самого высокого здания в деревне Шенефельд был прикреплен бело-красный флаг. На другом берегу реки развевался звездный американский штандарт.

Девятого мая мы лежали на лугу, усталые от вчерашних салютов в честь Победы. На небе уже не полыхали зарева пожаров. Выстрелы и взрывы сменились пением птиц. Что каждый из нас будет делать теперь? В голове клубились тысячи мыслей. Мы стояли у начала нового этапа в жизни, на пороге мира. Ужасное чудище войны убралось в ад. Пусть же оно останется там навсегда!

Веслав Розбицкий

ГДЕ ТОЛЬКО ОРЛЫ…

Рассказы

ГДЕ ТОЛЬКО ОРЛЫ…

Последние дни октября. Пора золотой осени, но во всей Польше идет дождь. У подножия гор низко висящие, свинцовые тучи касаются верхушек деревьев. Трудно поверить, что несколькими сотнями метров выше все покрыто снегом.

На конечной станции канатной дороги собралась группа мужчин. Все тепло одеты, некоторые с лыжами. Это работники ближайших турбаз, механики, электрики, члены Добровольной горноспасательной службы. Туристов нет и в помине. Время подходит к восьми. Среди ожидающих подъема замечаю зеленый военный мундир капитана Романа Пентковского. Там, в снегу и тучах, стоит застава, которой он командует. Люди его хорошо знают, еще издали здороваются с ним. Подхожу, представляюсь. Он несколько удивлен моим появлением, но широким жестом приглашает на уже пришедшие в движение стульчики, советует укутать ноги теплым одеялом, садится следом за мной, и стальной канат начинает поднимать нас все выше над лесом, а затем — в тучи и горные лесные чащи, где могут жить только орлы и люди.

Среди коричневых крон буков все чаще встречаются стройные зеленые ели и первые лоскутики снега. Чем выше мы поднимаемся, тем больше снега, вокруг уже все бело; безнаказанно гуляет ветер, теперь уже резкий и морозный.

Поездка по канатной дороге является лишь первым этапом нашего путешествия. Второй этап — это подъем пешком в гору по колено в снегу, борьба с настоящей снежной метелью. Видимость — не более нескольких сот метров. Ориентирами по пути к заставе служат колышки, установленные вдоль дороги. Командир, кажется, не замечает ни вьюги, ни раскинувшейся вокруг нас мертвой белизны. Ветви запорошенной снегом горной сосны образуют причудливые фигуры.

Вдруг издалека до нас долетает приглушенный металлический звук колокольчиков. Он становится все более отчетливым.

— Это наши, — говорит капитан.

Спустя некоторое время из снежной пурги показывается заиндевевшая лошадь, тянущая низкие, широкие сани. Рядом идут двое бойцов: один держит вожжи, другой криком подгоняет животное. Они отвозят вниз, к канатной дороге, белье и корзины для продуктов. Оставляю свой багаж в снежной колее. Солдаты будут возвращаться — заберут и привезут его на заставу.

Пройдя несколько сот метров, мы останавливаемся перед внушительным деревянным строением. Оно все в снегу и поэтому выглядит каким-то величественным. Сказочный вид ему придают толстые сосульки, свисающие с крыши и оконных переплетов. Туристы говорят, что это здание напоминает издалека зимний дворец короля гор. В нем располагается самая высокая в Польше застава пограничных войск.

Она стоит на хребте протянувшейся с запада горной цепи. Одна из ее стен выходит к крутой пропасти, за другой стеной — уже граница с Чехословакией. Места здесь немного, столько, сколько требуется на гнездо для орлов…

Почти весь год над заставой дуют сильные ветры, а снег, выпадающий здесь в конце сентября, лежит до самого мая. Часто, когда в долинах идет дождь или снег, здесь, выше туч, светит солнце. Доставка топлива, продуктов и всего нужного для пограничников происходит летом. Сейчас же белье, провиант, письма и газеты доставляют сюда два раза в неделю. Телефонная связь с вышестоящим командованием поддерживается по проводам, подвешенным на бетонных столбах. Случается, и эти столбы ломаются, как спички, под напором снежных лавин.

Входим внутрь «зимнего дворца». Трудно поверить, что в этой крепости над пропастью, похожей на глыбу льда, может быть так тепло, уютно. Увидев нас, проходящие по коридору бойцы останавливаются по стойке «смирно» и провожают взглядом командира заставы. Перед капитаном как из-под земли вырастает помощник дежурного по заставе, а затем дежурный капрал Анджей Дурновский. Они докладывают об обстановке на границе, называют тех, кто несет службу, рассказывают о том, что произошло минувшей ночью.

Командир внимательно слушает, задает вопросы, отдает распоряжения. Принцип такой — помощник дежурного следит за соблюдением распорядка дня на заставе, дежурный отвечает за охрану границы в течение оперативных суток, инструктирует наряды, поддерживает с ними постоянную связь. Оценка деятельности дежурной службы является одной из важнейших обязанностей офицера.

Для капитана Пентковского застава — второй дом. Он служит здесь более двадцати лет. Первые пять лет жил на заставе, с гор почти не спускался. Знает вокруг каждый куст, каждую впадину, каждую тропинку. Бывает, и теперь остается здесь на ночь. Особенно когда вблизи границы крутятся подозрительные лица, а погода благоприятствует преступникам.

Он родом из Лодзинского воеводства, но в горах чувствует себя так, как будто бы родился на одной из ближайших вершин. Отлично ходит на лыжах, обладает альпинистскими навыками, является членом местного отделения Добровольной горноспасательной службы. Следуя за ним на заставу, мне пришлось идти быстрым шагом, чтобы не отстать. К стыду своему, должен признаться, что изрядно устал. А ведь я намного моложе капитана и всегда был уверен в своей физической