Закон стаи - Владислав Викторович Морозов

- Жизнь. Вот ты посвятил ее чему-то, добиваешься цели, а потом до тебя доходит: когда ты ее получишь, то потеряешь что-то намного более ценное. И остановиться не можешь. Ни свернуть, ни изменить что-то. Ломишься вперед, как локомотив по рельсам, хотя видишь: впереди пропасть. Знаешь - и все равно мчишься. Не было такого?

Работа с антиквариатом, с предметами, которые требовали очень бережного отношения, наградила Арсения двумя качествами: внимательностью и чуткостью. И сейчас он понимал: его молодой партнер говорит о том, что стало для него вопросом жизни и смерти. От такого отмахиваться и отшучиваться нельзя.

- Наверное, нет. Возможно, потому, что у меня нет как таковой конечной цели. Мне нравится сам процесс жизни. Я люблю свое дело. Не криминал, нет. Это всего лишь средство. А дело - те мелкие безделушки, без которых рядовой человек прекрасно обходится, но которые несут в себе всю мировую культуру. Родись я Рокфеллером или арабским шейхом - я бы занимался тем же самым, но законно. Просто собирал бы коллекцию.

- А если бы перед тобой встал выбор: твоя коллекция или семья? Что бы ты выбрал? Отказался бы от антика ради сохранения жизней жены и сына?

Арсений задумался.

- Сложный вопрос. Из категории философских. О смысле жизни. Но я попробую ответить. Передо мной такой выбор не стоял ни разу. Свою жизнь, свободу, деньги - это я ставил на карту не колеблясь. Иногда проигрывал, не без того. По существу, сегодняшние проблемы с Солдатом - наиболее острые за всю мою жизнь. Да, он пытался причинить вред Тине и Гере. Разумеется, я не мог оставить это без внимания. Их судьбой я рисковать не могу. Поэтому удалил от места событий. Я, возможно, опять проиграю, но им ничего не будет. Хотя, я думаю, если бы мне поставили ультиматум - жена и сын за коллекцию - я бы отдал последнюю. Вещи - дело наживное, а люди...

- Ты не понял. Я имел в виду не конкретные предметы, не деньги. Вот если бы ты понял, что твое увлечение, дело твоей жизни гибельно для близких людей - тогда что?

- А-а, вот в чем дело... Не знаю. Отказаться от смысла жизни, от призвания на самом деле невозможно. Пока ты еще не понял, к чему склонен, талант в землю зарыть несложно. Но если осознал - ты будешь возвращаться к этому вновь и вновь. Талант сильнее человека. Как бы ты его ни давил, он выберется из-под гнета в той или иной форме. Еще и отомстит тебе за попытки игнорировать его. Это то, что тебе дано судьбой, и изменить предначертание никому не дано.

- Вот! Вот это меня и грызет. Потому что я абсолютно точно знаю, что случится в ближайшее время. Поэтому и снятся кошмары...

- Что-то с отцом?

- Нет, - Саша оживился, по-хозяйски насыпал растворимый кофе в две чашки, залил кипятком. - Потом расскажу. Ну хорошо, и что ты будешь делать, если между делом и близкими людьми - конфликт?

- Откажусь от людей. Нет, не в том смысле, что пожертвую ими. Просто целиком посвящу себя делу, не заводя каких-то привязанностей. У меня не будет близких людей. Как старые воры - они не имели ни семей, ни дома, ни денег. Только призвание. Правда, человеческие качества индивидуума, избравшего такой путь, оставляют желать лучшего, но это единственный путь, позволяющий жить в мире с собой. Проще быть нелюдимым, страдать от отсутствия обычного тепла, чем мучиться сознанием того, что ты - виновник несчастья самого близкого тебе человека.

- А если не получается избегать общества этого человека? Если стараешься, прилагаешь все усилия, чтобы уйти - и сталкиваешься с ним вновь и вновь?

- Саша, предначертание пишется не только для тебя. Для того человека тоже. Значит, судьба распорядилась именно таким образом. И глупо сопротивляться. Ты ничего не изменишь.

- Да? - в глазах Саши появился диковатый блеск. - Сейчас посмотрим, так ли это. Есть одно радикальное средство борьбы с судьбой...

Он встал, ушел в комнату. Через полминуты вернулся, держа в руках кольт. На глазах у изумленного Арсения передернул затвор, загнав патрон в ствол, снял пистолет с предохранителя. Уткнул ствол себе под подбородок и быстро, прежде чем хозяин успел издать хоть звук, нажал на курок.

Арсений видел, как играют в русскую рулетку. Сашина выходка относилась к тому же разряду. Автоматический пистолет не выстрелил. С истерическим хохотом Саша тяжело опустился на табуретку, бросив оружие на стол, опустил голову, сжал виски руками. Смех перешел в стон. Арсений осторожно взял в руки кольт, оттянул затвор. Патрон перекосило. Саша откинулся назад, почти ударившись затылком о стену.

- Первый раз... Первый раз за семь лет... Арсений, эта пушка у меня чуть ли не с того дня, как я появился в Организации. Ни разу - слышишь, ни разу! - он не отказывал... И вот - на тебе... Господи, неужели это неизбежно?!

Определенно, у парня не все в порядке с головой.

- Арсений, думаешь, я спятил? Ага, я тоже склоняюсь к той же мысли. Но это настоящий кошмар. Он преследует меня и наяву. Везде, где бы я ни был, в любой ситуации обязательно случается что-то, что напоминает о финале. Или кто-то выразится не в тему - вернее, это все думают, что не в тему. Фраза выскакивает именно в тот момент, когда я вспоминаю об этом. Или увижу что-нибудь... Что я только ни делал! И хамил, и поссориться пытался - все что угодно, лишь бы ее жизнь не была связана с моей. Черт ее разберет, что она обо мне думает, по-моему, я ей по барабану, но это неважно. Важно, что никуда нам друг от друга не деться. А если так, то она погибнет. И я опоздаю всего на час. Знаешь, Арсений, у меня так уже было. Мне только-только семнадцать исполнилось, когда погибла мама. Ее убили, и я, можно сказать, это видел. Я опоздал на полчаса. После этого я больше ничего не боялся. Мне просто нечего было терять! Боль - ерунда, я ее почти не чувствую. Жизнь - да плевать на это. Свобода - фигня, переживу. Ничего не страшно. Меня и боялись-то все из-за этого. Я обычный отморозок. Ну, может,