Они сражались за реальности - Игорь Подгурский

Остановка движения произошла из-за того, что командир группы наткнулся на гнилой пенек, изъеденный муравьями. Пенек был разворочен в труху медвежьими лапами: на ближайших деревьях зияли свежие отметины когтистых лап хозяина тайги. Дальше пошли с предельной осторожностью.

Неожиданно разведгруппа вышла на поляну. Даже не поляну, а так, аккуратный пятачок посреди зеленого моря тайги.

На большом камне посреди лесной проплешины сидела женщина. Хоть и шли разведчики «волчьим шагом», а не заметить их было трудно.

Женщина, скорее девушка, разговаривала сама с собой, оживленно жестикулируя. То на ноги вскочит, руками помашет, а потом обратно на камень усядется. Огонь, а не девка!

На деревенскую непохожа. Да и одежда на ней не для прогулок по дремучему лесу. Девушка была одета в сарафан из шелковой зеленой ткани в малахитовых разводах, такой переливающийся и гладкий, что его хотелось погладить рукой. Длинная коса словно приклеена к спине, не шелохнется.

– Чем дальше в лес, тем интереснее становится наш поход! – присвистнул Задов, поправляя сползшую на глаза папаху.

Услышав посвист, девушка от неожиданности подпрыгнула и стремительно обернулась. Увидев нескольких здоровых мужиков, красавица не испугалась. На ее лице появилась широкая улыбка. Посмотрела девка весело и говорит:

– Здравствуйте, добры молодцы! Подходите поближе. Поговорим.

– Некогда нам разговаривать! – Задову не нравилось, когда слабая половина действует нахрапом. Таких особ он опасался.

– Идите, дело есть! Авось пригожусь вам… или вы мне.– В голосе незнакомки прорезались командирские нотки.

Петруха сразу вспомнил ротного старшину товарища Сухова, а Задов – батьку Махно. Ермак никого не вспомнил из командиров, только жену, и сразу же пригорюнился.

– Не бойтесь! Плохого вам не сделаю! – Неуловимое движение, и девушка оказалась рядом. Мгновение назад она стояла у камня, а теперь подступила почти вплотную. Юркая, как ящерица. Зеленые глаза. Платье точно в тон, такое же изумрудно-зеленое. Встала, подбоченясь.

– Кого нам бояться? Мы хлопцы из заград… спецотряда,– за всех ответил Задов.

– Вот и славненько,– усмехнулась незнакомка.– Мне как раз такие мужчины и нужны, которые никого не боятся. А то все шарахаются, как увидят. Что у меня, шрамы на лице али морщины? Может, кожа лягушачья?

Кузнецов щелкнул каблуками и, коротко наклонив голову, представился:

– Пауль… Николай Кузнецов. Можно просто Коля. А вас, фрау?..

– Фройляйн! – кокетливо поправила девушка, теребя кончик косы.– Можно просто: Хозяйка Медных гор. Меня можно как угодно… звать-величать, добры молодцы! Один вообще Настенькой зовет.– Незнакомка понурилась.

– Мать честная! Хозяйка полезных ископаемых! Нелюдь, ящерка, каменна девка! – ахнул Ермак и поднес сложенные пальцы ко лбу, собираясь перекреститься.

– Только попробуй, старый хрыч! В камень обращу, мало не покажется! – Девушка зло зыркнула из-под бровей и сказала, внезапно сменив гнев на милость, воркующим голосом: – Ничто человеческое мне не чуждо.

– Малышка полна сюрпризов! – опешил Задов.

Кузнецов уже понял, о чем дальше пойдет речь. Он устало спросил:

– Настенька, что ты хочешь? Точнее, что тебе от нас надо? Говори быстрее, не томи.

– Колечек обручальных у вас на пальцах я не вижу,– затараторила девушка.– Приданое у меня царское: алмазные трубки, рубины, топазы, медь, никель, алюминий…

Перечисляла она долго. Кузнецов успел вспомнить всю таблицу Менделеева, благополучно забытую сразу после школы.

– Ну, так как насчет женитьбы? – Она безостановочно строила глазки всем по очереди, игнорируя Ермака. Было видно, что Петруха ей глянулся особо.

– А лицензия на вывоз слитков есть? – поинтересовался Лева, с тоской оглядываясь по сторонам. Ежу понятно: кроме драгметаллов, у Хозяйки за душой ничего нет.

– Вы прямо говорите, не юлите. Берете меня замуж или нет? – Лицо девушки стало мрачнее грозовой тучи.

– Кто тебя Настенькой зовет? Друг сердечный? – полюбопытствовал дотошный Кузнецов.

– Он! – совсем спала с лица Хозяйка.– Он, Данило-мастер.

– Не люб? – встрял Ермак.

– Еще как люб! – топнула ножкой Хозяйка.– Да только он с утра до вечера и с ночи до утра от станка не отходит. В горе сидит, каменную чашу, дурман-цветок режет. Весь малахит извел. То ему стебелечек не нравится, то листочки кривые вышли. В последний раз узор не понравился. Все красоту в камне ищет, ничего и никого вокруг не замечает. Все пещеры каменными чашами заставлены. В спальню бочком протискиваюсь.– При упоминании о спальне она расплакалась. Слезы так и закапали. Словно камешки зеленые прозрачные на землю падают. Дзинь-дзинь!..

– Нашла из-за чего реветь! – Задов начал успокаивать истомившуюся плаксу, благоразумно не подходя на расстояние вытянутой руки.– Все понятно. Чувства притупились, быт засосал. Надо всколыхнуть сердце. Чтоб как в первый раз!

– Легко сказать! А как сделать? – Девчушка хлюпнула носом. Лицом молода, а сколько лет, не угадаешь. Может, без года вечность? Глаза на мокром месте, как у обыкновенной девки.

Тут Лева удивил всех: и незнакомку, и товарищей по оружию.

– Чтобы оживить чувства,– он назидательно поднял вверх палец,– тебе, красавица, вместе с Данилой-мастером надо попробовать сыграть в ролевые игры.

– А-а?..– не поняла потенциальная невеста.

– Ролевая игра – это когда все участники принимают и исполняют определенную роль в воображаемой ситуации. Действуют соответственно своим фантазиям в рамках отведенной роли.

– О-о-о! – Красавица томно закатила глаза.– У меня много потаенных задумок.

– Каждый участник ведет себя как хочет, играя за своего персонажа. Например, тебя зовут Хозяйка. Статус соответствующий. А в игре ты будешь госпожой. Властной и доминирующей!

– Дом… домна? Сталь варить? – захлопала длинными ресницами красотка.– Не-а, я не сталевар. Не подходит!

– Лучше! Намного лучше! Закачаешься! Доминировать – значит повелевать и унижать!

– Ну-ка, ну-ка! – Она хищно подалась всем телом к Леве.– С этого места поподробнее.

– Можно и даже нужно обижать, связывать, хлестать, переодевать в девчонку…

– А березовыми розгами, вымоченными в соляном растворе, можно?! – на белых, как мрамор, щеках Хозяйки, а может, уже Госпожи, выступили красные пятна румянца.

– Можно хоть плеткой-семихвосткой! Можно в кандалы! Все можно! Имена себе новые придумайте, позвучнее.– Разошелся не на шутку Задов. Спохватившись, добавил: – Сильно не увлекайтесь. Делайте перерывы. А то до членовредительства дело может дойти.

– Подходит! – О женитьбе девушка уже не вспоминала.– Это по мне.

Не попрощавшись, она ломанулась в лес, не разбирая дороги. Из чащобы донесся срывающийся звонкий голос, затихающий в тайге: «На цепь! В железо! В девчонку-у-у!»

– Лева! Вы открылись для меня с неожиданной стороны.– Кузнецов не скрывал удивления, что было необычно. Непроницаемая маска невозмутимости давно стала единственным лицом профессионального разведчика с довоенным стажем.

– Приговорил мужика! – Ермак сплюнул под ноги одесситу.– Ты представляешь, какие тараканы у нее в голове водятся? Во-о! – Он развел руки широко в стороны, показывая размер предполагаемых насекомых.

– Лютый – это ваше роле-роликовое имя? – к Петрухе вернулся дар речи.

– Нет. Василиса меня по-другому кличет… Лютиком.– Лева, потупившись, смотрел в землю.– В отряде никому не рассказывайте. Ладно? – еле слышно попросил он.

– Смотри, доиграешься.– Ермак переложил алебарду с плеча на плечо.– Лю-у-утик!

Разведчики наискосок пересекли поляну и скрылась в лесу. На камне сидела, провожая их взглядом, большая изумрудная ящерица с оторванным хвостом, больше похожая на малолетнего варана. В темных глазах-бусинках плясали веселые искорки.

Далеко путешественники не ушли. Выдерживая направление по стрелке компаса, группа уткнулась в стену бурелома. Поваленные деревья лежали сплошной стеной, ощетинившись обломками острых, как пики, сучьев.

Кузнецов сдвинул фуражку на затылок. Он задрал голову, рассматривая верхний край возникшей перед ними естественной преграды… Или засады? Очень грамотно повалены деревья, но переплетены силой нечеловеческой.

– Пойдем в обход? – подал голос Петруха.

– Уже пришли! – раздался бас.– Стоять, зорька!

Бурелом напротив них вспух бугром хвороста. Сучья зашевелись и раздвинулись в стороны. На свет божий вылезли три угрюмых мужика на одно лицо. Они представляли собой диковатое зрелище. Длинные спутанные волосы спадали на плечи. Лица заросли бородами до самых глаз. Из волос торчали засохшие травинки, сучки и клочья сухого мха. Одеты они были в кафтаны, латаные-перелатаные. Дыры зашиты неровными мужскими стежками. С первого взгляда было ясно: незнакомцы давно привыкли обходиться без женского пригляда. Дремучий таежный люд.