Над законом - Андрей Воронин

– Вот видите. Старцев, – с крокодильей усмешкой сказал Тихарь. От его стеснительности не осталось и следа. – Вы не можете отвечать. На вашем участке творится черт знает что, и вы мне говорите, что не можете за это отвечать! Эти ваши мифические автоматчики должны были быть остановлены и повернуты на сто восемьдесят градусов в тот самый момент, как перешагнули границу.

– Вообще-то, это работа пограничников, – возразил Сергей Иванович, чувствуя, как плывет под ногами еще утром казавшаяся такой твердой земля. Надежды, которые он возлагал на Забродова, теперь представлялись ему не более чем глупым барахтаньем, вроде детской попытки избежать наказания за разбитую чашку.

– Пограничники, если хотите, тоже часть вашей работы, – сказал Говорков. Теперь в его голосе и выражении лица не было и следа прежней робости и интеллигентной кротости – на Старцева смотрела морщинистая крокодилья морда, и огромные челюсти широко разевались, готовые сомкнуться и отхватить ему ноги, как говорится, по самые уши, – Я знаю, – продолжал Тихарь, – что у вас с ними налажен контакт, но этого мало. То, что они не мешают вам работать, – прекрасно, но нужно добиться, чтобы они работали сами! Вы с вашими людьми не в состоянии полностью подменить собой пограничную охрану, да это и не нужно. Пусть работают! Не хотят работать – заставьте их!

– Легко сказать – заставьте, – тоскливо усмехнулся Старцев. – А как?

Говорков взглянул на него в упор, высоко задрав над оправой очков два жидких пучка кустистой волосни, заменявших ему брови. Углы его безгубого рта скорбно опустились книзу.

– Это вы меня спрашиваете? – поинтересовался он. – Вы сидите здесь без малого двадцать лет и спрашиваете меня, как навести порядок в вашем районе! Это черт знает что. Старцев! При том бардаке, что вы здесь развели, я ничуть не удивлюсь, если завтра вас кто-нибудь подстрелит из кустов, а потом спокойно уйдет через границу.

– Не удивитесь? – зачем-то переспросил Сергей Иванович.

В горле у него вдруг сильно пересохло.

– Ни капельки, – ответил Говорков.

Он, наконец, обратил внимание на свою чашку, поднес ее к губам, хлебнул совершенно остывшего кофе, скривился и поставил чашку обратно на блюдце. Сергей Иванович, не замечая того, что делает, тоже взял свою чашку и вылакал содержимое в три больших глотка, совершенно не чувствуя вкуса. 'Крокодил, – проносилось у него в голове, – кровожадный крокодил. Какой он, к чертям свинячьим, Тихарь – крокодил, ящер зубастый. Но ничего, на крокодилов тоже управа найдется. Это мы еще посмотрим, кто кого из кустов подстрелит...' Мысли сразу перестали метаться в голове, как ошпаренные тараканы, а потекли стремительно и плавно. За те несколько секунд, что длилась пауза в разговоре, Сергей Иванович успел обдумать множество вопросов: где достать латышскую форму, как нейтрализовать телохранителей Говоркова, какое использовать оружие и многое другое, даже примерный список исполнителей акции.., так, на всякий пожарный случай.

Было совершенно ясно, что, если сегодня не объявится Забродов с грузом, завтра будет решаться – кто кого.

Тут он заметил, что Говорков, наклонив голову, с любопытством разглядывает его поверх очков с таким видом, словно читает его мысли. Этот взгляд очень не понравился Сергею Ивановичу – от Тихаря можно было ожидать всего, в том числе и чтения мыслей.

– Пустое, Олег Капитонович, – сказал он, пряча глаза от пристального взгляда поверх очков, – что это мы с вами тут затеяли? Не надо, как говорится, сгущать краски. Я думаю, москвич вернется уже сегодня вместе с грузом и подробно расскажет нам, что и как.

– Вы так трогательно в него верите, – с непонятной интонацией проговорил Говорков, вставая и подходя к окну.

– Так человек же необыкновенный, – сказал Старцев в его сутулую спину. – Ценный человек.

– Я вам еще раз повторяю. Старцев, – не оборачиваясь, проскрежетал Тихарь, – что ценные люди на дороге не валяются. Вы напрасно ждете этого человека – он не вернется.

Сергей Иванович пошел проводить Говоркова до 'гостевого' коттеджа – как бы то ни было, законы гостеприимства следовало выполнять до конца, каким бы этот конец ни оказался. Переходя через дорогу в сопровождении двух говорковских телохранителей, один из которых и был тем самым башнеподобным субъектом, чуть не разнесшим дверь старцевского кабинета, а другой сильно смахивал на азиата – не то корейца, не то китайца, – они услышали отдаленный гул мощного мотора со стороны границы. Старцев насторожился.

Он максимально замедлил шаг и даже остановился, прикуривая сигарету. Дым вызывал тошноту – Сергей Иванович выкурил сегодня слишком много и выпил огромное количество растворимого кофе. Он упорно тянул время, скупыми затяжками втягивая в себя отвратительный горький дым, как осужденный перед казнью. Вот из-за поворота вылетел пыльный и уродливый, с нелепо торчащим на капоте запасным колесом, видавший виды 'лендровер' с московскими номерами. Сердце Сергея Ивановича радостно застучало – москвич возвращался и казнь откладывалась на неопределенное время, а то и вовсе отменялась.

Вспомнив про крокодила, он оглянулся на Говоркова. Тихарь стоял со скучающим видом, терпеливо поглядывая на отставшего хозяина. На приближающийся 'лендровер' он не смотрел вовсе – он все еще ничего не понял, бедняга.

– Одну минуту, – сказал Сергей Иванович. – Давайте немного подождем. По-моему, это тот самый человек, о котором мы с вами говорили.

Говорков суетливо обернулся, сверкнув линзами очков. 'Лендровер' уже был тут как тут. Он остановился распространяя сухой жар и сильный запах бензина и пыли. Лязгнула дверца, и на горячий асфальт легко выпрыгнул Забродов – свежий и подтянутый, с автоматом в правой руке, гладко выбритый и очень довольный.

– И дым отечества нам сладок и приятен, – продекламировал он, забрасывая автомат за спину. – Здравствуй, Сергей Иванович!

Старцев с чувством пожал протянутую ему руку и спросил, с трудом подавляя нетерпеливую дрожь:

– Ну как?

Илларион скользнул взглядом по стоявшей поодаль троице и небрежно спросил, кивнув в их сторону и не потрудившись понизить голос:

– А это кто такие?

– Это наши гости, – пояснил Сергей Иванович, испытывая определенную неловкость: теперь он понимал, что рассказал Забродову слишком много, а это могло сильно не понравиться Говоркову. – Из Москвы.

– Да неужто сам Тихарь пожаловал? – громко и простодушно спросил Забродов, откровенно разглядывая Говоркова с таким видом, словно поймал редкостное насекомое. Тот вздрогнул и прищурился на Забродова, будто прицеливаясь.

– с Представьте меня. Старцев, – прошелестел он и придержал своих телохранителей, которые невольно сделали шаг по направлению к развязно державшему себя чужаку.

– Правильно, правильно, – сказал этот наглец, заметив его движение, – придержите своих огольцов, а то как бы чего не вышло. Я, знаете ли, немного устал и могу разнервничаться.

Старцев, уже узнавший, что такое нервный Забродов, украдкой ухмыльнулся и представил:

– Это Олег Капитонович, мой, так сказать, непосредственный начальник. При нем можно говорить смело: он приехал специально для того, чтобы выяснить, куда подевался груз.

– Ага, – сказал Забродов. – Смело, говоришь?

– Совершенно смело, – подтвердил Старцев.

– Ну, как знаешь.

Сергей Иванович еще не успел сообразить, что означала эта загадочная фраза, а Забродов уже повернулся всем телом к Говоркову, с любопытством щурившему на него свои подслеповатые глаза, и сказал:

– Можете передать своему начальству в Москве, что волноваться им не о чем. Груз доставлен на место в целости и сохранности, уведомление уже послано – вы получите его по обычным каналам.

Плешивый просил передать, что он очень сожалеет о случившемся и постарается не допускать подобных инцидентов впредь.

– Каких именно? – с интересом спросил старый крокодил, совершенно игнорируя ошеломленно хватающего ртом воздух Старцева.

– А вы разве не знаете? – изобразил удивление Забродов.

– Предположим, что не знаю.

– Что ж... В общем, все просто. Четверо служащих латвийской таможни решили, что клевать по зернышку – чересчур утомительное занятие и захотели разом утащить целый мешок. Они перехватили последний груз, причем сделали это не на своей территории, которая достаточно жестко контролируется, а на нашей, где, как известно, всем на все наплевать.

Старцев слушал его, медленно покрываясь холодным потом.

– Они убили курьера и проводника, сожгли кордон, на котором случайно находился ваш покорный слуга, и захватили груз вместе со вторым курьером – Ирмой, после чего беспрепятственно покинули территорию России... Правда, одного мне удалось убить. Плешивый Гуннар, узнав об этом по своим каналам, освободил Ирму и отправил с грузом в Ригу, а виновных в этом происшествии.., э.., наказал.