Жена на миллион - Айрин Лакс

— Жду ответ. Потом продолжим.

— Я такое сказать не могу, — шепчу.

— Мне можешь сказать все, что угодно.

— Все?

— Абсолютно. Расскажи о своих ощущениях.

— Мне дышать нечем. Сердце вот-вот вылетит. Мне жарко и… влажно.

— Блять.

— Тимур Дамирович? — спрашиваю.

— Очень влажно? — интересуется напористо, с рыком. — Экстерном пойдешь, девочка. Но я должен быть уверен наверняка.

— Как?

— Убедись. Полная свобода действий. С одним условием — комментируя происходящее.

Опять он подталкивает меня к большей откровенности, чем сам! Секунду раздумываю над тем, что творится, потом сглатываю густую, вязкую слюну.

— Под одеялом совсем невозможно лежать. Я уберу его в сторону. Можно?

— Конечно. Продолжай.

— Так лучше. Гораздо. Только теперь кожу холодит немного. Мурашки. По всему телу. Грудь чувствительная.

— Соски торчат? — перебивает.

— Кажется, вы хотели, чтобы я докладывала.

— Продолжай. Не отвлекайся. Я буду по ходу дела подсказывать тебе… эээ… важные нюансы, которые не следует упускать из вида. Основы основ, так сказать.

— Они очень тугие. Притронуться невозможно.

Я слегка касаюсь указательным и большим пальцем тугой вершины, как это делал Тимур, и испускаю протяжный, тихий стон.

— Пиздец… — матерится. — Продолжай! Не останавливайся.

— Мне рассказывать или…

— И показывай. Голосом. Давай! — требует.

— Я трогаю их, и внутри все сжимается. Сладко. Остро. Аааааах, — стону, выгнувшись под свои пальцы. — Это слишком.

— Дальше. Исследуй свои границы. Ты так и не сказала, насколько готова.

— Дышу через раз. Или даже реже.

— Ты очень часто дышишь, Серафима.

— Пытаюсь. Но каждый раз у сердца перехватывает, и я…

Пальцы крадутся по животу, немного щекотно у самого пупка, но потом я возвращаю руку на грудь и пытаюсь обхватить ладонью, как это делал Тимур.

— Мне нравится, когда ты держал меня вот так, ладонью за грудь, и целовал вершинки, — шепчу. — Оооочень. Тимур…

— Продолжай. Но не забывай о главной цели.

— Да… Да… Я сейчас. Аааах.

Прикусываю губы, мечусь словно в горячке. Боюсь перейти к главному. Понимаю, что нужно опустить руку между ног, но страшусь обнаружить глубину своего падения и привязанности. Как посмотреть в лицо бездне…

— Мне тяжело сдерживаться, Серафима. Боюсь, если ты так будешь стонать и не доберешься до своей влажной щелочки, я урок закончу быстрее, чем ты убедишься в своей готовности.

— А ты?

Притормаживаю ласку, опускаю ладонь на живот, пальцы крадутся к лобку и замирают там.

— Ты уже?

— Уже что?

— Обнажился?

— Возможно. Или нет. Я не услышал главного.

Со свистом втягиваю воздухе и раздвигаю ножки в бедрах, передвинув руку чуть дальше. Пальцы касаются губ и двигаются чуть дальше, находя пульсирующий узелок, откуда дробятся импульсы и желания. Немного надавливаю, вскрикиваю от укола удовольствия. Мычу, прикусив губу. Здесь хочется задержаться и выплясывать пальцами.

— Ниже! — строго командует Тимур. — Успеешь с клитором наиграться.

— Откуда ты знаешь?

— Твои реакции еще с первой ночи запомнил. Хорошо знаю, как ты покрикиваешь, когда тебя за тайное местечко ласкают.

— Да…

— Да. И?

Скользнув пальцами ниже, охаю от того, насколько там все влажно и вязко, и горячо. Прикусив губу, обвожу пальцами по кругу, бедра непроизвольно толкаются вверх. Заставляю себя опустить их, коснувшись влаги на простыне.

— Очень влажно. Очень… Простыня намокла. Тимур?

— Блять. Секунду…

Замираю.

Что я сделала не так? Может быть, поторопилась? Или сказала неправильно?

— Алло? — дышит еще чаще. — Чат открой. Фото.

— Да.

— Только не сбрасывай звонок. Накажу. И не шлепками по попе.

Открываю нашу переписку и стону.

Тимур отправил мне два фото. На одном видна нижняя часть лица, мощная грудь и великолепный торс, с четко проработанными мышцами, сложенными в кубике. На втором…

Я смотрю и чувствую, как стыдливость и стеснение резко катапультируются прочь из моего тела. Куда-то высоко, высоко, пропадая без следа. Второе фото демонстрирует большой, толстый член, уверенно зажатый в мужском кулаке. Я должна возмутиться такому безобразию! Порно-чат в студию не заказывали? Но вместо этого я ощущаю другое — еще большее волнение и желание. Потрогать самой. Дотронуться. Во рту собирается слюна. Я бы попробовала его губами и языком. Так же делают. Тимур хотел этого от меня. Я бы…

Громко стону вслух. Тимур слышит этот стон даже на расстоянии. Издалека слышу, как он требует включить громкую связь. Выполняю. Комната сразу наполняется звуком его дыхания и короткими постанываниями.

— Ты смотришь на мой член?

— Смотрю.

— Хочешь его внутри себя?

— Да…

— Увереннее.

— Да. Хочу. Очень хочу.

— Куда?

— Не понимаю.

— В ротик или между ножек?

— В… — срывается голос.

— Умница. У тебя хороший ротик, мне понравился. Очень… Обучаемый.

— Что? Когда это ты успел? Я же не брала у тебя в ротик! — вылетает супер-откровенная фраза.

Тимур словно спотыкается, на миг, потом говорит:

— Целуешься ты отменно, язычком играешь кайфово. Значит, и этому обучишься легко. Хорошо войдет, гарантирую. Как у себя дома, будет до самой глотки ходить, а ты, держа во рту, будешь течь еще сильнее.

— Хватит! — молю о пощаде.

— Нет. Не хватит! Еще… — стонет, обдавая меня штормом частого, взвинченного дыхания.

Рука сама ложится между ног и пальцы порхают над сокровенным.

— Трогаешь себя?

В ушах шумит его голос, как беспокойный прилив, еще громче те волны — что волнуют изнутри.

— Говори!

— Да. Да. Да… — начинаю захлебываться. — Я трогаю себя. Мне это нравится. Я хочу… тебя! — признаюсь в главном, с глубоким протяжным стоном.

— Кажется, ты пиздец какая готовая. Фото пришлешь потом. Сейчас перейдем к главному. Положи телефон так, чтобы я тебя слышал. Одной рукой ласкай свою грудь или клитор. А вторую… Ты же знаешь, куда нужно деть пальцы второй руки, да?! Один пальчик, потом второй.