Сомали: Чёрный пират - Алексей Птица

пирс и пошёл в сторону дома хозяйки. Меня, кажется, многие узнавали, но сомневались: тот ли это шаман, что священнодействовал вчера, исцеляя Обонато? Некоторые шептались тайком, кто-то уступал дорогу, боязливо оглядываясь, но, по сути, всё было, как и в первый день моего приезда сюда.

Не успел я войти в дом, как меня сразу окружили почитанием: Обонато ожил, да и его матери тоже стало явно лучше. Оставалось лишь сварить новые зелья и напоить ими доверчивых негров. Не успел я оплатить еду и кров ещё за один день, как ко мне подкатили с предложением пошаманить.

– Он – шаман, шаман! Он умеет разговаривать с духами, – рассказывала всем моя хозяйка, делая мне бесплатную рекламу.

Я не просил её и вообще не собирался этим заниматься, но предложения следовали одно за другим. Пришлось временно осесть здесь, тем более сейчас лучше переждать. Времени у меня навалом, только наступил 1979 год, я молод и полон сил, всё только начинается. А себя нужно сохранить, ведь вся борьба впереди.

Рассчитывая остаться максимум на неделю, в результате я осел в городке на целый месяц, потому как ко мне потоком шли люди. Вот же, блин, казалось, всё население острова жаждет поделиться со мной своими бедами и проблемами. Психолог, знахарь, шаман, врач и просто старший над всеми, вот кем я стал. Пошли и деньги, народ тут небогатый, но отдавал последнее, чтобы прикоснуться к тайне. Мои эликсиры и снадобья (не самые сильные, скорее даже слабые) оказывали на людей просто магическое действие.

Страшная сила – вера, а ещё подкреплённая знанием лекарств, так и вовсе. Но скоро мне это перестало нравиться, слишком много внимания к моей скромной персоне. Единственное, что мешало мне всё бросить и уехать, так это то, что рыбаки начали перепродавать мои лекарства людям с материка и в Занзибаре. Пораскинув мозгами, однажды вечером я всё-таки собрал свои вещи и, наскоро попрощавшись с хозяйкой, сел в катер и уплыл, обещав когда-нибудь вернуться обратно. Пусть надеются и верят, от этого мне будет только лучше.

Ночная темнота скрыла мой катер, который, выйдя из небольшой бухты, поплыл прочь. Врубив форсаж, я мчался вперёд, разрезая тёмную воду форштевнем катера, и вскоре уже плыл к берегу, что темнел впереди, блестя тусклыми искорками редких огней. Денег у меня было достаточно, чтобы купить какое-нибудь старое корыто под плавучую базу.

Несколько дней я плыл до порта города Марка. Сначала на сутки я остановился в Момбасе, чтобы разузнать: можно ли тут набрать отчаянных людей себе в команду. Людей оказалось более чем достаточно. Моя заросшая курчавой бородой чёрная рожа внушала им одновременно и доверие, и опаску. А вовремя доставаемый пистолет окончательно помогал убедить всех в серьёзности моих намерений. Но я мог набрать людей и на острове Пемба. Народ там нищий, размножаться любят, работы нет, кроме как рыбаком. Набирай – не хочу. Так что проблема с людьми отпала.

Порт Марка располагался в семидесяти километрах от столицы Сомали Могадишо и являлся довольно популярным курортом. Мой катер тут не вызвал особых вопросов, поэтому я сюда и приплыл. И деньги проще положить в банк.

Меня уже напрягало, что я носил с собой целый пакет денег. Пора завести счёт. Но для этого нужны хоть какие-то документы, и я стал искать возможности. На помощь, разумеется, за хорошую мзду, пришёл чиновник портовой администрации. Буквально через неделю я получил документ на имя Дед Бинго. А что, Дед (реальное имя) Баширович Бинго, неплохо звучит. Ну, короче, Дед того Башира, который Бинго, и который в тюрьме сидел, откуда сбежал, ну и так далее. И фигня, что мы с «внучком» одного возраста! По прожитым жизням я ему не только в деды, в прадеды гожусь.

Деньги в банке приняли без лишних вопросов, но подмазать, чтобы этих самых вопросов в принципе не возникло, всё же пришлось. И вообще, народ в Африке больше, чем на любом другом континенте, склонен к коррупции: не помогут сват и брат, тут же в дело пойдёт блат, коль и блатом не богат, плати деньги – будешь рад! Поэтому башлять приходилось всем и всюду, деньги только и летели, словно дикие птицы, вырываясь из моих щедрых рук. Отдохнув здесь неделю, я отправился дальше и, не заходя в Сайлу, поплыл сразу в Джибути. Так лучше.

Катер мой перекрасили в чёрный цвет, как крутую иномарку для «крутых» пацанов. Жалко, что затонировать лобовое стекло нельзя было. А то: тонировка по кругу, чёрный цвет катера, чёрные номера, чёрный сам по себе. Вах, настоящий мужчина!

По прибытию в Джибути, поставив катер на охраняемую стоянку, я уехал на поезде по своему новому документу. Никто и не обратил на то внимания. Был Башир Бинго в Джибути, стал Дед Бинго из Сомали, кому какая разница...

Глава 12 Пиратство

Поезд довёз меня до Холь-Холь. Оттуда пешком я добрался до тайника и, наскоро проверив его, выудил почти все лекарства, оставив взамен автомат. Слежки вроде не заметил, знакомые на моём пути не попались, поэтому я спокойно сел в поезд и поехал в Дыра–Дауа к Фараху. Очки я не снимал, да и вообще сильно изменился, ни один знакомый негр с первого раза не узнает.

Поезд вёз меня почти сутки, неспешно стуча колёсами. В общих вагонах (коих тут большинство) по-прежнему было очень грязно, а из туалета невыносимо тянуло ослиной мочой. Почему ослиной? Да просто потому, что люди так вонять не должны! При посещении данного заведения запах даже глаза разъедал. Но что поделать? Такова она – африканская жизнь.

Сойдя на вокзале Дыра–Дауа, я отправился на поиски Фараха. В небольшом городке медицинских объектов немного, и вскоре я нашёл Фараха в местной больнице, где он работал анестезиологом, а по совместительству и фармацевтом, время от времени исполняя обязанности терапевта и педиатра. Короче, специалист широкого профиля из серии: и швец, и жнец, и на дуде игрец. Уже заканчивалась весна со всеми этими перипетиями, но Фарах меня ждал.

– Бинго?! – не поверил он своим глазам.

– Бинго! – подтвердил я. – Как дела? Как устроился, взял ли ипотеку, то есть дом под аптеку?

– Дом взял, аптека будет, но денег не хватило на обустройство её приборами.

– Всё у тебя не слава Мамбе! Поактивнее нужно быть, поактивнее. Я там, понимаешь, в море кровь свою проливаю, а ты мне денег заработать не можешь. Ты давай, не расслабляйся, а то