Не зарекайся - Ажиппо Владимир Андреевич

Иногда совершенно бездумные и бессмысленные действия тюремщиков оказывают помощь в укреплении зэков в вере. Задумываясь о Боге, зэки очень бережно относятся к религиозной символике. Из фольги от шоколадок они делают незамысловатые оклады к маленьким иконкам, нательные крестики вырезают из деревяшек или лепят из хлеба.

При обысках эти предметы тупо изымаются и выбрасываются: «Нэ положэно!». Владельца этих предметов сдуру могут и наказать. Эти действия к воинствующему атеизму никакого отношения не имеют, просто «нэ положэно», и все. Потом зэки снова начинают украшать иконки и резать крестики, а так как этот процесс носит характер борьбы и жертвенности, то невольно способствует укреплению веры.

В любом случае стремление к вере — явление положительное. Даже если один из десяти показушников всерьез задумается о Боге — это уже хорошо. Но выпячивать свою религиозность не следует. Вера — это всегда личное и интимное. Не нужно нательный крестик подвешивать под кадыком, чтобы всем видно было, его место ниже, на теле под рубашкой. Верить нужно тихо, незаметно для окружающих.

Может быть, тогда душа станет немного чище.

Побег

Это сладкое слово — «Свобода». Чтобы ощутить суть свободы, нужно однажды ее лишиться. Только попав за решетку, человек начинает понимать, как много счастья у него было за забором, и как мало его осталось сейчас.

Побег — самое страшное слово в тюрьме. Для тюремщиков существует собственная классификация преступлений по их тяжести. Самое тяжкое — побег, уже потом — убийство, ТТП (тяжкие телесные повреждения), средние и легкие телесные. Замыкает список преступлений наркота.

Тюремная оценка тяжести указанных преступлений не соответствует официально-правовой. Так, за побег «дадут» только 5 лет, за тяжкие повреждения — 10 лет, а за убийство могут дать и пожизненное заключение.

Остальных преступлений для тюрьмы не существует. Истинно или ошибочно установленная склонность зэка к побегу обеспечивает ему неусыпное внимание тюремного персонала на протяжении всего времени нахождения за проволокой. Формально зэк, склонный к побегу (на сленге «побегушник», «склонник»), имеет совершенно одинаковые права с другими зэками. Но постоянный контроль делает его жизнь невыносимой: тюремщики, однажды заподозрив зэка в склонности к побегу, как правило, не будут вникать в обоснованность таких подозрений. По принципу: лучше перебдеть, чем недобдеть.

Склонность к побегу проявляется в разных ипостасях.

Первая — это так называемые побеговые настроения. Это мечты о свободе и доме, близких и друзьях. Любой нормальный человек хочет на свободу, любого нормального человека посещает мысль: вот бы удрать из этого дерьма! Побеговые настроения усиливаются весной, но на статистике побегов это не отражается — чаще бегают тогда, когда ночи темнее и длиннее. Но почему-то даже у опытных тюремщиков весна считается самым опасным временем года.

Вторая — побеговые намерения. В отличие от настроений, это мысли, приобретающие целенаправленность и логику, они уже не имеют отношения к поющим птичкам и распускающимся цветочкам.

Третья — умысел на совершение побега. Здесь уже начинает появляться конкретика: где, когда, с кем, при каких обстоятельствах…

Четвертая — подготовка к побегу. Это реальные действия по приготовлению: изучение организации службы тюремного персонала, изготовление подсобных предметов, инструментов, средств маскировки.

Пятая — покушение на побег (в народе говорят «попытка побега») — действия, непосредственно направленные на реализацию преступного умысла: подкоп, преодоление рубежей охраны, завладение автотранспортом.

Шестая — сам побег. Что это — понятно, это когда ноги уже идут по свободе.

Из всех шести градаций в уголовном порядке наказуемы только две последние, в дисциплинарном — только четвертая, первые три вроде бы ненаказуемы.

На самом деле, стоит зэку только заикнуться о том, как хорошо бы сейчас оказаться на воле, и об этом заикании станет известно операм — полоса на личном деле обеспечена. И все связанные с ней мытарства тоже. Поэтому даже просто болтать о побеге нельзя. Да и думать о нем не стоит. Суровая практика показывает, что побеги удаются очень редко, да и когда удаются, чем они заканчиваются? Меняет человек одну тюрьму на другую, из камеры перебирается в какой-нибудь подвал или на чердак, да и то ненадолго. В любом случае, история не знает ни одного примера, кроме графа Монте-Кристо, когда беглец стал счастливым человеком.

Поэтому, если у вас появились мысли о побеге, гоните их подальше и не вздумайте кому-нибудь об этом рассказать. Это мысли абсолютно глупые. Во времена цветущей коррупции из тюрьмы через забор может уйти только полный идиот или голодранец.

Адвокат. Друг? Враг? Или так

Среди зэков и их родственников существует довольно твердое убеждение, что все адвокаты — проходимцы и аферисты. В общем, трудно с этим мнением не согласиться. Действительно, цель каждого защитника (адвокат — это его общая профессия, а в уголовном деле он выступает в роли защитника, хотя в тюрьме все, без исключения, называют защитников адвокатами) — заработать денег. Вытащить зэка из тюрьмы или как-то повлиять на меру наказания — лишь одно из средств достижения этой цели.

Такой «расклад» не дает гарантии того, что адвокат не будет водить за нос вас и ваших родных, лишь демонстрируя свое «активное» участие в деле, при этом получая вполне реальные бабки. Этому способствует и тот факт, что адвокат, являясь посредником между зэком и его родней, имеет широкие возможности рассказывать зэку одно, а его родным — другое. Как проверить, если напрямую они встретиться не могут?

Но на самом деле картина вовсе не такая трагичная. Всякий адвокат понимает, что врать бесконечно не получится, ложь когда-нибудь вылезет наружу, и у него могут возникнуть неприятности. Чтобы достичь реальной цели в отношении арестованного, в любом случае нужно что-то предпринимать, то есть работать. И основная масса адвокатов именно так и поступает.

Защищаться самостоятельно — абсолютная глупость. Любой, даже самый зачуханый адвокат — все-таки профессионал, обладающий специальными знаниями, связями и возможностями. Кроме того, он профессионал в том смысле, что делает свою работу именно за деньги, а не по велению души или какого-то там сомнительного сочувствия. Это очень важно. Ни один зэк, пусть бы он и сам был на свободе адвокатом, ни один его родственник не сможет с холодной головой разбираться в деле и осуществлять защиту. Эмоции — справедливый гнев или сильное желание любой ценой спасти близкого человека — являются помехой, которую никто не сможет полностью преодолеть. Только профессиональный адвокат, конченый и отмороженный, считающий бабки в своем кармане, может спокойно и целенаправленно двигаться в нужном направлении.

Наряду с этим всякий адвокат очень дорожит своей репутацией. Имидж — главная и единственная его реклама. Имена хороших адвокатов, не обязательно из так называемой «золотой пятерки», а просто надежных, передаются из уст в уста, о них люди, родственника которых «приняли», узнают от друзей и знакомых. Поэтому любой адвокат, если он не совсем дурак, не станет просто обманывать клиентов, это неграмотно. Ну, «дуранет» он одного, двух, десять?.. Одиннадцатый может уже и не обратиться, а то, глядишь, и самому придется адвоката подыскивать. Или врача. По обстоятельствам.

Поэтому адвокат в деле нужен обязательно. Если, конечно, деньги на него есть.

Не нужно «напрягать» адвоката делать то, что не входит в его обязанности: передавать записки, деньги, шоколадки. Такие просьбы основаны на глупости и не выветрившемся детском эгоизме. Адвокату зачастую неудобно отказать, получается, вроде бы он не старается помочь зэку, а потом у него возникают неприятности: записку изымают, адвоката штрафуют, и все это здорово отвлекает от главного — от защиты.

Самое противное, что адвокат из этой ситуации выкрутится, ему по боку никто не даст, а зэк, бесправный и беспомощный, расскажет (или напишет под диктовку) все, что от него потребуют. Вот пример.