Соединенные Штаты России 3 (СИ) - Ром Полина

Это была совершенно другая толпа. В отличие от оборванцев, она могла похвастаться более-менее пристойной одеждой. Почти все были люди молодые. И повадками напоминали шальных студентов, которых выпустили с лекций впервые за три месяца.

— Да черт побери, — возмутился Чук. — Эти французы, по ходу, скучать вообще не умеют. Вечно у них движуха какая-то.

Фифа закрыла уши руками. Похоже, звуки грохота ей были невыносимы.

— Двигай в Лувр, — скомандовал Рим. — Расскажи по дороге, что за День баррикад.

— Да исторический день, командир, — сказал «синеглазка», в то время как они продвигались, следуя за какой-то торговкой, что везла кувшины с молоком на тележке. — Что такое баррикады, надеюсь, все знают?

— Ну, — буркнул Кот.

— Так вот, сегодня первый день в истории Франции, когда это понятие вообще появилось. Слово было, но почти не использовалось.

— Давай ближе к теме, — попросил Рим. — Основные стороны конфликта. Имена, участники, развязка.

— Развязку не скажу, — сказал Скрип. — А участников вполне назову. Некто герцог Генрих де Гиз пытается выбить с трона законного короля Генриха Третьего. Собственно, того, к кому мы идём. И к кому направился испанский посол…

— Подожди, подожди, — перебил его Бык. — Два Генриха?

— Не родственники, — вставил Задрот.

— Ну ладно, — сказал Бык. — А то знаешь, после вчерашнего я бы не удивился, что они братья. Однояйцевые. И сиамские. Сросшиеся задницами.

— Ну, амбиции у них наверняка одни и те же, — предположил Кот. — Снова борьба за власть?

— Да, только странная какая-то, — сказал Скрип. — Исторически считается, что Генрих де Гиз победил. Он заставил короля бежать из Лувра, да и вообще из Парижа. Только сам на трон не сел. Ему предлагали, но он отказался.

— А кто тогда сел? — спросил Цинк.

— Да никто. Истинный король подождал, пока все перебесятся, вернулся назад и продолжил править. Всё.

Чук с Геком переглянулись и синхронно пожали плечами.

— Сурово, — заметил Кот. — Дзю не хватает. Он бы сказал от души. А я бы с ним поспорил.

Все понимающе помолчали.

Дзю пришлось оставить в Англии, в замке Шеффилд. Его рана не позволяла ему полететь со всеми на боевую операцию. Мария Стюарт обещала о нём позаботиться, как о защитнике короны. Хотя Рим подозревал, что его просто оставили в заложниках. И только на этих условиях отпустили остальных из замка. С другой стороны, та же Мария была такой же заложницей у Елизаветы последние восемнадцать лет. И не похоже чтобы сильно жаловалась.

Улочки сменяли друг друга, становясь все шире и шире. И это было признаком того, что впереди площадь, а на ней — королевский дворец.

Общие принципы градостроения Рим освоил как дважды два. В этом плане одинаково себя вели архитекторы не только европейских городов, но и вообще всех. В разных местах в своей жизни Рим наблюдал одну и ту же картину: чем ближе к политическому центру любого населенного пункта, тем больше плотность населения в жилых местах — и при этом больше пространства в общественных.

Подобно Москве, в которой с каждым десятилетием центр всё больше ломился от наплыва жителей, но, вместе с тем, оставлял пустыми площади. В древнем Париже — хотя, с другой стороны, не в таком уж и древнем, — положение было ровно то же самое.

Поэтому Рим безошибочно понял, что они на месте, когда тесные переулки внезапно закончились. А с ними кончились и дома. Пара роскошных усадеб, вросших напоследок, внезапно сменились широким пространством. Здесь заканчивался богатый квартал и начиналось какое-то подобие дворцовой площади.

А вот сам Лувр узнать было невозможно. Мало того, что он действительно оказался гораздо меньше, чем на картинках, так еще и построен был, похоже, совсем недавно. По сути, это был новейший квартал Парижа. Подсознание так и просилось дорисовать в центре площади стеклянную пирамиду. Но до подобной роскоши, очевидно, было ещё далеко.

Площадь кишмя кишела людьми. Здешний контингент насчитывал самые разные слои населения, от полуголого сброда до знатных господ, путешествующих с личными слугами. Было и много всадников — от богатых вельмож до представителей власти. Так же сновали монахи. Да и те, похоже, отличались друг от друга и одеждой, и повадками. Кто-то замотался в чёрную робу, накинув остроконечный капюшон на голову. Другие, напротив, несли в руках кресты, торчащие из длинных рукавов белоснежных одеяний.

Половина выходов с площади была уже перегорожена теми самыми бочками и телегами, плюс всяким строительным мусором. Кое-где эти кучи неторопливо разгарались, щедро залитые смолой, отчего ближние дома определённо скоро должны были упасть в цене, если вообще выстоять.

— Какого черта? — выпучил глаза Бык.

— Борьба здесь не только политическая, — сказал Скрип. — Ещё и религиозная. Католики против гугенотов.

— Против каких енотов⁈ — неуверенно переспросил Кот.

— Не вникай, — отмахнулся Скрип. — Протестанты. Тебе стало легче?

— Не сильно, — мотнул головой Кот. — А мы в этом конфликте за кого?

— Ни за кого, — отрезал Рим.

— Хотел бы с тобой согласиться, — произнёс Цинк. — Но боюсь, выбрать сторону придётся. Сам понимаешь, хлопцы скоро друг друга резать начнут.

— Начнут, если король умрёт, — сказал Рим, решительно двигаясь в сторону Лувра. — Если исторически заведено, что Генрих Третий просто покинет город, отсидится и вернётся — то пусть так оно и случится. Задрот, есть ли возможность найти на площади испанца?

— Извини, командир, — покачал головой «синеглазка». — Слишком много шума вокруг. Да и испанцев полно среди местных. Нашего дона Бернардино я никак не найду.

— Надо двигать к королю, — размышлял вслух Цинк. — Или к этому герцогу, который тоже хочет к королю. Есть идеи?

Разумовский последовательно осмотрел каждую из перегруженных улиц, пытаясь понять, кто где находится, в каком месте сторонники короля, а в котором — приверженцы герцога Гиза.

— Да, есть идеи, — сказал он. — Поможем оппозиции. Если де Гиз хочет встретиться с королем — сделаем так, чтобы он нас провёл к нему.

— Стоит ли помогать людям с ясными лицами? — усомнился Марат. — Поддерживать леваков? Ну, такое себе.

— Их ярость будет расти, если ничего не добьётся, — сказал Рим. — Тоньше надо быть, Марат. Это Париж. Здесь всё держится на тонких переговорах. А что страной правят через кучу номинальных болванчиков — так для Франции это не новость. Всегда же так было.

И только было Рим задумался, как именно определить, какая из баррикад за какую сторону конфликта отвечает, — как послышался громкий треск, похожий на взрыв.

Узкий проулок, ведущий на Монмартр, оказался охвачен огнём. Баррикада разлетелась на части, словно с той стороны её протаранил поезд. Не иначе как кто-то соорудил пороховую бомбу и умело подкатил её в бочке, замаскировав под элементы баррикады.

Через образовавшийся проём на площадь высыпались всадники в чёрных одеяниях.

— Свита герцога, — с возбуждением сказал Скрип. — Элитники Гиза берут площадь под контроль.

— Нет, не берут, — возразил Разумовский и оглядел своих. — Ну что бойцы, давно коней не воровали?

Глава 21

Быку не нужно было повторять дважды. Он взревел, подбежал к ближайшему всаднику, вцепился за него и попросту стащил с коня. Тот при падении запутался в стременах, и Бык от души наподдал ему ногой по заднему месту, после чего сам вскочил в седло. Конь заржал, заметался, но Бык, тут же преобразившись в доброго и учтивого телёнка, сумел его обмануть и успокоить.