Кровавые сборы (ЛП) - Пендлтон Дон

Слухи о медалях стрелка, черт возьми, верны, и истории о том, что Мак, ублюдок Болан, может вернуться в город, черт возьми.

Теперь там был повторяющийся кошмар, от которого Сакко, казалось, не мог очнуться, как ни старался.

Фил Сакко, как и все его окружение в уважаемом обществе мафии, был убежден, что Болан, наконец, погиб в своей нью-йоркской драке некоторое время назад. Конечно, с его уходом не все было гладко; он оставил братство в нечестивом состоянии, когда исчез со сцены, и недавно прошла волна наступательных действий штатов и федеральных сил — но все лучше, чем ложиться спать со страхом, что ты можешь не проснуться утром.

Конечно, все лучше, чем подпрыгивать каждый раз, когда вокруг тебя движется тень, каждый раз, когда человек в черном может пересечь твой путь.

Все, что угодно, да, за исключением, может быть, того, что я вообще не сплю.

Если Мак Болан вернулся, сказал себе Сакко, то этот чертов парень совершил серьезную ошибку, вернувшись в южную Флориду прямо сейчас.

Фил Сакко хотел, чтобы Болан заплатил за эту ошибку своей жизнью.

Зазвонил телефон в его кабинете, но Сакко не ответил на него. Он подождал, пока Солли Кусамано, слуга, разберется с ним, сняв трубку после третьего гудка.

Сакко полагал, что любой звонок в такой поздний час ночи просто обязан быть плохой новостью — если, конечно, это не одна из его охотничьих бригад, сообщающая информацию о бродягах, которые прикончили Томми Дрейка.

Последовала долгая пауза, затем Солли постучал в дверь его кабинета, просунув голову в ответ на вызов Сакко. Кусамано выглядел обеспокоенным и извиняющимся.

«Это тот самый Омега, босс. Хочешь с ним поговорить?»

Сакко на мгновение уставился на молчащий телефон, позволив себе роскошь притвориться, что у него есть выбор.

«Да, я приму это. Спасибо, Солли».

Кусамано нырнул обратно и закрыл за собой дверь. Сакко снял телефонную трубку и молча слушал, пока дежурный не повесил трубку на другой добавочный номер.

«Хорошо».

Голос черного туза донесся до него через линию, глубокий и кладбищенский холод.

«Я рад слышать твой голос, Фил».

«Да?»

Омега усмехнулся, издав шипящий звук рептилии.

«У меня была мысль, что я могу опоздать».

«Слишком поздно для чего?»

Сакко не пытался скрыть раздражение, которое медленно прокрадывалось в его голос.

«Чтобы попрощаться», — ответил туз.

Теперь раздражение переросло в полномасштабный гнев.

«Чертовски поздно играть в игры», — отрезал капо.

«Ты становишься мудрее».

«Черт возьми…»

Омега не повышал голоса, но все же его словам удалось заглушить вспышку гнева Сакко.

«Томми Дрейк мочился на тебя, Фил. Он подставлял тебя».

«Это чушь собачья».

Но теперь сомнение поселилось в его сознании. Сакко слишком долго жил в параноидальных джунглях мафии, чтобы автоматически исключать любую измену, любое предательство.

«Вы знаете, что он был связан с кубинцами», — ответил Омега почти безразлично. «Вы знаете, над чем они работали?»

«Конечно, я знал», — выпалил он, блефуя. «Что за вопрос…»

«Тогда ты знаешь о переезде на Ки-Бискейн».

На обоих концах провода на мгновение воцарилось молчание, Сакко ломал голову, не желая признавать свое невежество, но не придумал ничего, что имело бы смысл.

Омега продолжил, не дождавшись его ответа, прочитав все, что ему нужно было знать, в напряженном молчании капо.

«Это безумное предложение, Фил. Такое ощущение, что твой парень придумал это, чтобы умиротворить кубинцев. С другой стороны, он поручил им проложить тропы, которые приведут прямо к тебе».

Рука Сакко, сжимавшая трубку, так крепко, что побелели костяшки пальцев, что она дрожала.

«Я… наверное, я не понимаю, что ты имеешь в виду».

И Омега рассказал ему страшную историю, говоря сухим, отрывистым тоном, тяжесть его слов давила на обитые кожей подушки его мягкого кресла. Когда Омега услышал все это, он предложил ему выход, объяснив, как он может спасти ситуацию — по крайней мере, часть ее, — если будет действовать достаточно быстро и решительно.

«Ты думаешь, что сможешь справиться со всем этим, Фил?»

Сакко хмуро посмотрел на трубку в своей руке, ненавидя человека на другом конце провода, ненавидя Томми Дрейка за то, что тот поставил его в это невыносимое положение.

«Хорошо, я разберусь с этим».

«Я надеюсь на это. Все рассчитывают на тебя».

Сакко напрягся, зная обратную сторону медали. Все ждут, когда ты облажаешься; ждут, чтобы разделить твои операции, когда ты умрешь и будешь похоронен.

«Скажи им, что это в сумке».

Омега повесил трубку, не сказав больше ни слова, и Сакко ненадолго положил трубку, свирепо глядя на нее, не двигая рукой. Затем он снова поднял ее и начал быстро набирать номер.

Сакко призывал войска, черт возьми, совершенно верно.

И у капо-мафиозо Майами было не так уж много времени, чтобы терять его.

Капитан Роберт Уилсон допил остатки кофе из своей кружки и отодвинул ее от себя через заваленный бумагами стол. Он откинулся на спинку своего вращающегося кресла, потянулся, намеренно закрыл глаза и повернулся к настенным часам, отказываясь признавать, который час и как мало он конкретно достиг этой ночью.

За стеклянной перегородкой, за которой находился его личный кабинет, команда скелетов дежурила в комнате отдела по расследованию убийств в кладбищенскую смену. Избитая шутка часто использовалась офицерами отдела по расследованию убийств, чтобы рассмешить их, но Уилсону в данный момент было совсем не до смеха.

Первые отчеты о смерти Хэннона были открыты на столе перед ним. К этому времени он мог пересказать их почти слово в слово, и все же они ничего ему не сказали.

Конечно, там было все, что касается процедур. Баллистика и траектории, точки входа и выхода. Уилсон точно знал, как погиб Джон Хэннон, и у него было четкое представление о том, кто несет за это ответственность… но ничто из этого не приблизило его к раскрытию преступления.

Он пошел по следу Ламанчи в деле о мертвой девушке и неожиданно нанес удар по федеральному зданию. Ее звали Эванджелина, и в ее досье в Министерстве юстиции была информация о семейных отношениях — в частности, о сестре.