Обет молчания - Виктория Холт

Так решились проблемы, связанные с Эдвардом и Андрэ. Следующей была мисс Каррутерс. Мой отец проникся к ней настоящей симпатией. В первый же вечер она произвела на него впечатление своими познаниями в политике.

Во время того первого ужина у них разгорелась дискуссия о достоинствах и недостатках коалиционного правительства. Мисс Каррутерс высказала мнение, что, хотя в мирное время создавать его в какой-то степени рискованно, во время войны все может оказаться наоборот.

— Заставить все партии работать во имя единой цели — успешного окончания войны предпочтительнее, чем позволить им заниматься критикой ради самой критики. Заставить их больше думать о благе страны, чем о сведении политических счетов, увы, обычном для них занятии, может оказаться весьма благотворным.

Отец согласился с ней, и они продолжили легкую непринужденную беседу с очевидным удовольствием.

Прошло несколько дней. Мама предложила мисс Каррутерс задержаться еще немного, если она не спешит отправиться дальше. Мисс Каррутерс приняла приглашение с нескрываемой радостью.

Аннабелинда возвратилась с родителями в Хэмпшир, заявив, что скоро опять приедет в Лондон.

Матушка часто приходила ко мне сразу же после того, как мы расходились по своим комнатам. Она обычно говорила, что хочет немного поболтать перед сном.

Во время одной из таких бесед она сказала:

— Я думаю, что твое возвращение в «Сосновый Бор» маловероятно. Нет смысла обманывать себя, что все это кончится через одну или две недели.

Немцы захватили Бельгию. Скоро они будут во Франции. Я обсудила это с, твоим отцом. Тебе только пятнадцать лет, и твое образование еще не завершено.

— Сейчас каникулы;

— Я знаю, но они скоро кончатся. Необходимо думать о будущем. Мы с отцом не в силах позволить тебе уехать в школу, даже в Англии, То, что ты пережила…

— О, нам не так уж плохо пришлось. Мы уехали вовремя, спасибо майору Мерривэлу. Вот без него нам было бы трудно.

— О да, разумеется. Кстати, мы собираемся пригласить его на обед, на двадцать третье, если он сможет прийти вместе с дядей Джеральдом. Но, может статься, он не сумеет выкроить на это время.

Но я хочу все-таки подчеркнуть, что тебе надо продолжать свое образование, идет война или нет, и твой отец подумал, что идея попросить мисс Каррутерс остаться в качестве твоей гувернантки может оказаться удачной.

Я посмотрела на маму и рассмеялась.

— В чем дело? — спросила она. — Разве я сказала что-то смешное?

— Нет… нет. Вовсе нет. Это просто потому, что ты похожа на волшебницу. Ты разрешила все проблемы. Андрэ, Эдвард… а теперь мисс Каррутерс.

— Она нравится тебе, правда? Твой отец считает ее очень умной женщиной.

— Да, она мне действительно нравится. Она нравится мне намного больше сейчас, когда я узнала ее поближе. Она не такая суровая, как в школе. Когда мы пересекали Францию, она вдруг стала человечной.

— Думаю, она милая женщина и будет очень хорошей гувернанткой.

— Ты уже сказала ей?

— Нет еще. Мы с твоим отцом решили сначала узнать твое отношение к этому.

— Я считаю это замечательной идеей. Ей была так ненавистна мысль о возвращении к кузине. Я не могу удержаться от смеха. Как, чудесно, что сейчас я дома! Мы беседовали как-то ночью в гостинице в Кале под шум бившихся о причал волн… мы говорили о нас самих и наших страхах перед тем, что нас ждет, если мы когда-нибудь выберемся оттуда и попадем домой.

Мы обсуждали наши проблемы, и я поняла, что мисс Каррутерс несколько страшится будущего. И Андрэ тоже. Теперь все разрешилось. Это похоже на конец волшебной сказки.

Матушка немного помолчала, а потом промолвила:

— Пусть так и будет, Люсинда. Я поговорю с мисс Каррутерс.

— Да', - сказала я. — Попроси ее. Скажи, как ты будешь ей благодарна, если она останется.

— Я это сделаю.

Я оглядела свою комнату и сказала:

— Как чудесно оказаться дома!

Дни летели быстро. Мисс Каррутерс откровенно радовалась перспективе новой работы. Она обсудила со мной то, что называла учебным планом. Она считала, что особое внимание должна уделить литературе. Благодаря этому я буду хорошо знать классику и смогу продемонстрировать свою эрудицию в разговоре с гостями моего отца. Я согласилась. Я согласилась бы с чем угодно, потому что получала удовольствие, видя ее радость. То же самое было с Андрэ. Они обе были довольны.

Я написала Аннабелинде. Я сообщила ей, что мисс Каррутерс собирается стать моей гувернанткой.

Я не сомневалась, что ее это позабавит. Аннабелинда, достигнув зрелого семнадцатилетнего возраста, несомненно убедит свою мать, что не нуждается в дальнейшем образовании.

«У нас дома мало что изменилось, — писала я. — Конечно, вес говорят почти исключительно о войне. Большинство, похоже, считают, что к Рождеству она закончится. Возможно, так и будет, как только наши войска окажутся в Европе.

Мы еще не видели дядю Джеральда. Тетя Эстер говорит, что он очень занят. Я уверена, что скоро он будет сражаться во Франции. Они приедет на обед двадцать третьего. И угадай, кто приедет еще? Майор Мерривэл! Мама решила, что лучше всего пригласить его вместе с дядей Джеральдом. Будет здорово снова увидеть Маркуса.

Андрэ счастлива. Я не могу не вспоминать о нашей встрече с ней в „Олене“. Одна случайная встреча меняет жизнь людей. Ты согласна?

Эдварду здесь очень хорошо. Он больше не Эдуард. Мама подумала, что, поскольку он будем воспитываться здесь, лучше переделать его имя на английский манер. Она все великолепно устроила. По ведь именно этого я от нее и ждала. Есть ли какие-нибудь новости о Роберте?

Мои наилучшие пожелания твоим родителям и, конечно, тебе тоже.

Люсинда.»

А де получила весточки от Аннабелинды. Она редко отвечала на письма, только если хотела сообщить что-то важное.

Нас навестила тетя Эстер, приехавшая из Кэмерли, где они с дядей Джеральдом прожили большую часть их совместной жизни. Она сказала, что ей надо кое-что купить в Лондоне и она воспользовалась случаем заглянуть к нам.

— Это избавляет от необходимости писать вам, — сказала она. — Насчет приглашения на обед. Джеральд никак не сможет приехать двадцать третьего.

В Европе события развиваются слишком быстро.

Немцы приближаются к Монсу, и ситуация становится все более и более тревожной.

Монс! Я думала о мадам Рошер и о том, что сейчас с ней. Меня не покидало чувство, что она никогда не оставит «Сосновый Бор».

— Конечно, я понимаю, — сказала мама. — Но как жаль! Мне так хотелось, чтобы майор Мерривэл узнал, насколько мы ему благодарны. Я думаю, что они с Джеральдом делают одно дело?