Поход без привала - Владимир Дмитриевич Успенский

Юго-Западного направления, располагавшийся в бывшем доме отдыха недалеко от Полтавы. Место здесь тихое. Небольшие дома и флигели укрывались под густыми кронами кряжистых сосен. Чистота, дорожки посыпаны красным песком. Многочисленный аппарат Главкома неплохо обжился на этом курорте.

Буденный принял Белова сердечно. Холодные глаза маршала потеплели, когда жал руку бывшему конармейцу и бывшему своему помощнику для поручений. Много старых знакомых выдвинул маршал в последние годы на большие должности. Перед войной три четверти высшего комсостава Красной Армии составляли выходцы из Первой Конной. Надежные, преданные люди, да только похвалить почти некого: за два месяца войны откатились аж до Днепра. Таких кадровых соединений, как корпус Белова, осталось совсем немного. Даже в Москве, в Ставке, интересуются этим кавкорпусом.

Семен Михайлович вручил Белову благодарственный приказ личному составу соединения. Спросил, какая помощь требуется в первую очередь.

— Нужны пулеметы. Нужна артиллерия, чтобы возместить потери.

— Дадим немного. По батарее горных стосемимиллиметровых минометов выделю на дивизию. — Семен Михайлович старательно поправил подусники. — Есть мнение на армию тебя двинуть. Сам ты как? Потянешь?

— Товарищ маршал, прошу оставить на прежней должности. Я кавалерист с первых дней службы.

— Знаю. Все мы кавалеристы. Однако Триандафиллов в пример тебя ставил. А он большой специалист по пехоте.

— И все же я — конник, товарищ маршал. Скорость, маневр, удар — это мне по душе…

— Разве не ты до корпуса командовал девяносто шестой горнострелковой дивизией?

— Я, но недолго.

— Зато какую дивизию сумел сколотить! Одна из лучших у нас. В полном порядке отошла с боями до самого Днепра. Держала переправу, пока десять тысяч автомашин на левый берег баржами перебросили.

— Там командир хороший.

— И твоя заслуга немалая.

— Спасибо, Семен Михайлович. И все же прошу — не отпускайте из конницы. Пока приказ не подписан…

— Ладно, учтем, — улыбнулся маршал. Он в общем-то доволен был тем, что Белову не хочется покидать кавалерию. — К члену Военного совета загляни, с ним побеседуй. Его слово веское…

В деловых встречах и разговорах пролетело время. Когда Павел Алексеевич вышел на крыльцо штабного дома, под кронами сосен было уже сумрачно. С запада ползли низкие, рыхлые тучи, сыпя нудным дождем. Тяжелые капли срывались с веток. Потемнели от сырости песчаные дорожки.

Дверь открылась, появился Семен Михайлович.

— Чего раздумываешь, генерал?! Погода нелетная? Автомашину дам. — Помолчал, толкнул Белова в плечо: — Остаешься в своем корпусе, решено. А то, что за конницу душой болеешь, одобряю. Конница еще покажет себя!

— В шестую армию кого направили?

— Генерала Малиновского пошлем, Родиона Яковлевича.

— Понятно, — сказал Белов, ощутив вдруг странное чувство. Малиновский — хороший знакомый. Белов изрядно помог ему под Кишиневом, когда корпус Родиона Яковлевича попал в трудное положение. А теперь Малиновский станет командармом, придется, возможно, воевать в его подчинении… Не отказался ли Павел Алексеевич от быстрого роста, от своей удачи? Не придется ли ему со временем пожалеть об этом?!

16

К концу августа на советско-германском фронте все отчетливей стало проявляться равновесие сил. Фактор внезапности, помогавший фашистам, перестал оказывать свое влияние. Да и потери гитлеровцы понесли немалые. Почти половина их танков осталась на полях сражений. Пехота нуждалась в большом пополнении. А количество советских войск тем временем значительно возросло. Была проведена мобилизация, перестраивалась на военный лад промышленность.

Чтобы не выпустить из своих рук инициативу, гитлеровское командование решило нанести новый удар, рассчитанный не на перевес в силах, а на то, что советские армии еще не окончательно оправились от шока, что советская Ставка мало маневрирует войсками, упрямо руководствуясь принципом — любой ценой удерживать территорию.

Ослабив другие участки фронта, немцы создали севернее Киева мощную ударную группировку генерала Гудериана. С юга, в обход города, двигалась танковая группа генерала Клейста. Угроза окружения большой массы советских войск с каждым днем делалась все реальней. О нависшей катастрофе несколько раз предупреждал Верховного Главнокомандующего генерал Жуков.

Когда стало ясно, что противника не остановить, Военный совет Юго-Западного направления доложил Сталину: надо немедленно отвести армии из образующегося мешка на тыловые рубежи. Ведь во вражеское кольцо могло попасть около миллиона бойцов и командиров с большим количеством оружия. Но Верховный Главнокомандующий распорядился удерживать Киев. Одновременно в угрожаемый район начали стягиваться соединения для контрудара по наступавшим гитлеровцам. В числе этих соединений был и корпус Белова. По замыслу Верховного Главнокомандующего, кавалеристы должны были закрыть разрыв, образовавшийся между Юго-Западным и Брянским фронтами на участке Копотоп — Новгород-Северский.

Павел Алексеевич находился со своими конниками в пути, еще не зная новой задачи. Воспользовавшись свободным временем, он записывал:

11 сентября 1941 года. Перегнал на марше 9-ю Крымскую кавдивизию. Ночевал в Лычково, куда приехал в темноте. Квартира у одинокой женщицы. Заказали с комиссаром жареную утку и заплатили за нее 30 рублей. Вот сколько с нас содрали!

12 сентября 1941 года. Кобеляки. Выехал в шесть утра. Дорога удовлетворительная. Корпус хорошо управляется, и я за него спокоен. Пользуясь тем, что часть сил корпуса должна двигаться через Полтаву, решил выехать вперед в штаб Главкома. Прибыв туда, узнал новость: вместо товарища Буденного назначен маршал Тимошенко. Я попал как раз в тот момент, когда оба маршала приехали в штаб. Был приглашен на доклад начальника штаба. Генерал Покровский доложил, что одна крупная танковая группировка противника прорвалась где-то В районе Чернигова, а другая группировка продвигается юго-западнее Кобеляк. Таким образом Юго-Западный фронт находится под явной угрозой окружения.

При мне маршалу Тимошенко была доложена шифровка командующего фронтом генерал-полковника Кирпоноса. Последний просил разрешения переменить место штаба фронта, перенести его на восток, дабы оказаться вне района окружения. Маршал Тимошенко принял решение отказать в этой просьбе, указав: если войска попадут в окружение, то штаб фронта должен ими управлять, оставаясь с войсками, а не отрываться от войск. Мне приказано прибыть завтра к Тимошенко, и я поехал ночевать в Полтаву.

13 сентября 1941 года. Ночевал в гостинице. Обстановка в Полтаве нервная, напряженная. Много беженцев. Рано утром 5-я блиновская кавдивизия в большом порядке прошла через город. Полковые оркестры играли марши, эскадроны проходили с песнями. Все это создает бодрое настроение и хорошо действует на гражданское население. Завтракать пошли в местный кафетерий.

Дождавшись подробных сведений из штаба корпуса, я поехал к маршалу Тимошенко. В ожидании приема зашел к маршалу Буденному, у которого и находился. Семен Михайлович расстроен событиями. Ко мне он относится исключительно тепло, хвалит действия корпуса.

Обстановка на фронте очень сложная. Сведения о двух прорывах противника подтверждаются. Очень активно действуют небольшие группы танков.

Маршал Тимошенко принял меня хорошо. Говорили около двух