Под крышами Парижа (сборник) - Генри Миллер

Эрнесту явно как-то тягостно, и я думаю, что он, может, ожидает в гости какую-нибудь пизду. Он лежит, согнув колени, и покрывала вокруг них скомканы, – очевидно, он намерен проваляться в постели весь день. О да, у него все отлично, просто немного устал… и он притворно зевает. Что ж, говорю я ему, я тогда, наверное, пойду валандаться… и как раз тут под покрывалами у коленей Эрнеста что-то шевелится.

Редко доводилось мне видеть человека настолько смущенного…. Когда я вижу, что именно он там прячет, приходится расхохотаться.

– Какого оно полу? – спрашиваю у него я.

Эрнест откидывает покрывало, и у него из-под колен выбирается девочка лет десяти-одиннадцати.

– Еще две минуты, и ты б ни за что не угадал, – говорит он. – А теперь смотри, Алф, господи Исусе, только помалкивай, а? Знаешь же, как оно все.

Девочка отбрасывает со лба прямые черные волосы и вытирает его простыней. Жалуется, что там было слишком жарко… она чуть не умерла. Садится на край кровати и пялится на меня.

– Ты это сколько, к черту, прятал? – спрашиваю его я. – Ты что делаешь? Мятных леденцов ей даешь, чтоб она сюда поднималась?

Она дочка людей, которые держат бар неподалеку, сообщает мне Эрнест. И, говорит он, оправдываясь, она не только к нему ходит… все по соседству про нее знают.

– Я ж не просто ее где-то подобрал, – говорит он. – Мля, да я ее никакой хуйне уже научить не могу… она сама все знает. Ты у нее поспрашивай, сам убедишься, что я тебе не вешаю. Она просто научилась ебаться немножко раньше большинства девочек.

Девочка раздвигает ноги и показывает свою голенькую фигу. Даже растягивает ее настежь, чтобы я точно хорошенько разглядел.

– Можешь меня поебать, если хочешь, – пищит она. – Только мне надо, чтобы мистер Эрнест ебал меня первым.

А часто ли мистер Эрнест ебет ее, спрашиваю я? Нет, она тут лишь третий или четвертый раз. Он как раз собирался ее ебать, а тут я вошел…

– Так ты валяй, – говорю я Эрнесту. – Не хочу ничего тебе портить.

Девочка начала уже забавляться с собой одной рукой, а другой встряхивает хуй Эрнеста на изготовку.

Эрнест считает, что я не понимаю. Он не делает ничего такого, чего бы не сделал кто-то другой, и т. д., и т. п. С другой стороны, все я отлично понимаю, уверяю его я. Я сам к такому чуть не подошел… фактически, говоря строго, можно было бы сказать… Поэтому Эрнесту становится лучше.

– Ей-богу, Алф, – говорит он, – тебе надо хоть разок ее попробовать. Никогда не думал, что настанет такой день, когда я это призна́ю, но от такого торчишь что надо. – Он спихивает ногами покрывала и садится. Щиплет девочку за попку и распрямляет ей плечи. – Посмотри на нее. Ну не красоточка ли маленькая? Отличной пиздой станет, когда вырастет. А порочна, как сам черт… ты б послушал, как она тебя поливает, когда обижается. И господи боже, что за истории она мне рассказывает! Я и половине не верю, но та половина, которой верю, – это уже что-то. А ты знал, что у них есть запах, даже когда они такие маленькие? Как бы только намек, но есть, надо нос только поближе сунуть.

Девочка перестает играться с собой и хватает его хер обеими руками. Про елды ей известно достаточно, чтобы понимать, от чего они крупнеют…. она склоняется и волосами щекочет его, покуда сама скользит по нему пальцами вверх и вниз.

– Я ж не только вот это вот хотел ебать, – продолжает Эрнест. – Нет, мля! Я это пробую для разнообразия. И она достаточно большая… ей не больно, ничего. Господи Исусе, Алф, она же все равно имается… Ну и я, значит, могу попробовать и посмотреть, каково оно.

Через минуту он бы уже запел национальный гимн, но девчонка его так возбудила, что он начал заикаться. Она раз за разом приближается ртом к его хую и тут же отстраняется, как раз когда губы уже чуть было его не касаются.

– Она хочет доплаты, если отсасывает, – поясняет он, – только всегда про это забывает и все равно это делает.

– Доплаты! – кричу я. – Хочешь сказать, они уже достаточно соображают в этом возрасте, чтобы собой торговать? Ей-богу, когда я был ребенком….

– Конечно, она торгует. Но от этого ебля не хуже…..

Девочка перестает играть с его болтом и снова принимается теребить себя.

– Вот видишь? – говорит Эрнест. – Она просто спятила по этой своей пизде и от того, какие у нее от этого ощущения. Деньги с этим никак не связаны, какой-то пентюх, вероятно, как-то раз дал ей несколько су, и так она поняла, что и деньги за это можно получать. Но, господи, Алф, как только ей в эту маленькую штучку хуем сунешь, когда она под тобой извиваться начнет и этим своим животиком о твой тереться…. Говорю тебе, это ни с чем прежним у тебя не сравнимо.

– Не хочу разговаривать, – вдруг жалуется девочка. – Хочу, чтоб меня ебали.

– Вот как оно все, Алф…. вот так вот все, как она и сказала. Ты погляди только, как она себе между ног щупает. Мля, можно подумать, что она убьется, насаживаясь на него. Но внутри у нее там места хватит. Просто выглядит так…. она его в пизду себе не принимает, а вся вокруг него обертывается……

Она не трогает хуй Эрнеста, когда тот над нею обустраивается… она хватает его за волосню, полную горсть в каждый кулачок, и так держится. Поднимает свою жопку на добрых шесть дюймов от кровати и, похоже, вся бросается вниз. Поразительно, однако половина его болта проваливается в нее этим одним движением.

– Когда она впервые так сделала, я думал, ей кранты, – объявляет Эрнест, – но ей, похоже, как раз это и нравится… ты же видишь? Господи, да я раньше зеркало у нее за жопой держал, лишь бы посмотреть. У этой маленькой пизды все механизмы видно, ни волоска ж нету, чтоб факты жизни скрывать. И ты бы видел…

Что там я должен был увидеть, Эрнест забывает. Девчонка начала извиваться, и всякий раз, как она потряхивает задницей, его болт протискивается в нее все глубже. Эрнеста не обжулили, когда хуи распределяли, и в самом деле начинает казаться, что девчонка может себе сделать что-то такое, чего нельзя будет починить без некой причудливой штопки.

Пизденка у нее растягивается все больше, пока уже вдвое не больше того размера, какого ей полагается достигать. Но от этой мышки не доносится ни единого писка… она трясет хвостом и сжимает ногами Эрнеста, как бывалая. Когда в нее больше ничего не втискивается, это потому, что больше ничего не осталось… все, что осталось у нее снаружи… кроме Эрнеста… клок волос да пара яиц.

– Ты посмотри на это хорошенько, Алф, – умоляет меня Эрнест. – Окажи мне личную услугу. Я хочу, чтоб ты на это посмотрел, а потом сказал мне, что это возможно. Господи, мне по ночам дурные сны про это снятся, но я не могу оставить ее в покое. Ах ты сучка, вот так. Еще поерзай! Исусе, со мной никогда не бывало такого, это же как змею ебать….

– А что, Христа ради, ты станешь делать, когда она от тебя залетит? – спрашиваю у него я.

– Что-что? Как ты сказал? Залетит? – Эрнест очень возбуждается. – Хватит мне заливать, она слишком юная, не залетит… разве нет? Эй, ты это к чему, Алф? Как они могут залететь? У них волосы должны вырасти, правде же?

– Черта лысого должны. Им для этого просто дырка нужна, куда вставлять, и можно прекрасно их брюхатить, по-семейному. Хочешь сказать, ты с нею ничем не пользуешься?

– Хватит уже мне по ушам дристать, Алф. Да и вообще, я ж не один ее ебу. На меня ничего повесить не смогут…. Да? Черт, да я весь квартал в суд притащу, тут с нею все барахтаются. Слушай, Алф, ты не поверишь, если я тебе покажу некоторых, про кого она говорит, что они ее ебли. Среди них и женщины есть, Христом Богом клянусь! Да и не бляди. Просто здешние люди.

Он лежит, засунув хуй девчонке под хвост, и спорит со мной о возможности ее залета. Но девчонка устает слушать наши разговоры… она хочет, чтоб ее ебли, говорит она, а если Эрнест не будет ебать ее как надо, она к нему больше не станет приходить. Поэтому он мажет несколько раз по ее фиге, а затем пару раз заправляет так, что как у нее только зубы не вышибает.

– Заполучи, – говорит он. – Видишь, как у нее жопка дергается, ну вроде? Она клянется, что когда так делает – это она кончает. Как ты считаешь, она правда кончает? А больше ничего и не бывает… – Он опять принимается за дело – ебать ее. – Но боже святый, когда я в эту сучку спущу….

Он хватает ее за жопу и наполовину отрывает от кровати. Хер его вгоняется, кровать стонет… или это сам Эрнест. Девчонка держит ноги пошире, чтобы помочь ему углубиться, как ему нравится, и я воображаю, будто вижу, как у нее переполняется живот….

– Боже, да она галлонами в себя принимает, – ахает Эрнест. – Имперскими…

Когда все заканчивается, у меня на самом деле ходилки подгибаются. Мне хуже, чем Эрнесту, а он на вид далеко не лютик. Девчонка все это наблюдает с невинным безразличием. Ей хочется знать, не желаю ли я ее сейчас выебать!

– Валяй, Алф, – советует мне Эрнест с кровати. – Ничего подобного ты больше не отыщешь. Но тебе это на полу делать придется или как-то… Я просто не в состоянии ни на дюйм с этого места сдвинуться…