Дракон и Джордж - Гордон Диксон

– Но ты говорил с барсуком! – повторила Даниель.

Брайен откашлялся, прежде чем вмешался в разговор.

– Сэр Джеймс, – осторожно поинтересовался он, – ты, вероятно, каким-то образом распознал, что этот барсук заколдован? Или в вашей стране барсуки умеют говорить?

– Нет… этот барсук не был заколдован, и в моей стране барсуки не разговаривают, – сказал Джим. – Но я подумал…

Он замолчал, желая привести как доказательство тот факт, что драконы, жуки-глазастики и волки могут разговаривать, но, наткнувшись на взгляды соратников, понял, что выставляет себя идиотом. Да не просто выставляет, а уже как следует выставил.

– Совсем все в голове перемешалось! – констатировал Арагх. – Но не по его вине!

– Впрочем, – в качестве оправдания заявил Джим, – я-то ведь говорю. Но я дракон!

– Сэр Джеймс, а в твоей стране драконы совсем не говорят? – с откровенным любопытством поинтересовалась Даниель.

– Драконы у нас не водятся.

– Так с чего ты решил, что они не говорят? – резонно спросил Арагх. – Слишком много думать, Горбаш, вредно для здоровья. Попробуй хоть пару секунд не шевелить извилинами.

– А вот волки в наших краях водятся, – Джим обернулся к Арагху, – но они тоже не разговаривают.

– Волки не разговаривают? Горбаш, ты спятил, – заключил Арагх и спросил: – Сэр Джеймс, ты там, в Заморье, со многими волками знаком?

– Лично я? Ни с одним! Но я видел их в… то есть по…

Джим мгновенно осознал, что такие слова, как «зоопарк» или «кинофильм» будут означать для выстроившейся перед ним троицы примерно то же, что для рыцаря стал «номер Социального страхования». На каком бы языке он сейчас ни изъяснялся, термины его мира окажутся пустым звуком.

– А пауки-глазастики? – в отчаянии спросил Джим. – Я же был в доме Каролинуса! Он вылил на землю воду, жук-глазастик вылез на поверхность и заговорил.

– Не горячись, сэр Джеймс, – успокоил Брайен. – Магия и волшебство – вот ответ. Но ничего иного, кроме магии. Жуки-глазастики, как и барсуки, не умеют разговаривать.

– Да, – устало согласился Джим и решил завязать со спорами. – Не обращайте внимания. Как сказал Арагх, я слишком много думал, забудем о моем идиотском поступке и двинемся в путь.

Стоило отряду двинуться, как тут же на путешественников обрушился ливень. Хлесткие, упругие нити оплели путников мокрой паутиной. Джим оглянулся вокруг в поисках укрытия, но трое его спутников не обращали ни малейшего внимания на дождь. Чуть позже он убедился, что его толстая пластинчатая шкура тоже практически не реагировала на струи воды. Джим решил игнорировать дождь. Вскоре тучи разлетелись, и вновь выглянуло солнце.

Оно висело на западе, и Джим прикинул, что сейчас около пяти часов вечера – час, который Брайен и Даниель, вероятней всего, назвали посередине между «часом девятым» и «повечерием», используя средневековую терминологию католической церкви. И Джим сразу же принялся рыться в памяти, вспоминая название часов. «Заутрене» – соответствовала полночь. Раннему рассвету, около пяти утра, – «хвалитны». «Час первый» – восход солнца, около шести утра. «Час третий» – девять утра. «Час шестой» – полдень. «Час девятый» – три пополудни. «Вечерня» наступала на закате солнца, около пяти вечера или позже?.. И наконец «Повечерие» – час отхода ко сну, не позже, чем спустя час после заходу солнца.

Его размышления прервал Арагх, который поднял голову и сообщил:

– Чую запах дыма.

Джим понюхал ветер, дувший им в спины. Обоняние дракона не уступало обонянию Арагха. Джим вдохнул чуть глубже и отчетливо различил слабый привкус гари. После резкого порыва встречного ветра стало совершенно очевидно, что источник дыма неподалеку от них.

Арагх ринулся вперед: Брайен пришпорил лошадь: Джим ускорил шаг; Даниель без видимых усилий бежала рядом с ними. Преодолев незначительное расстояние, они выскочили из леса и остановились на расчищенном от деревьев участке; Джим осмотрелся – впереди начиналась деревушка из двух рядов хижин с соломенными крышами и стенами из глины и веток. Часть хижин еще дымилась. Быстрый ливень пронесся и над деревней. Обнаженная земля вокруг хижин потемнела, а в канавках собрались лужи. С деревьев и крыш стекала вода; воздух был мягок и влажен. Стоило ветру стихнуть, запах гари усилился и повис над деревьями.

В деревне было тихо, а людей как будто дождем смыло. За исключением нескольких слабо дымящихся хижин, не полностью погашенных дождем, на обозримой территории ничего не происходило. Несколько человек спали на улице у дверей хижин. Джим шел впереди Брайена и Арагха и первым заметил в дюжине футов от себя девочку-подростка, которая лежала на боку, спиной к дороге. Черные волосы рассыпались и вмялись в грязь; роба из грубого коричневого сукна сильно запачкалась.

Сделав шаг, Джим остановился, судорожно соображая: что за празднество отмечалось в деревне? Какая дата заставила людей напиться до деревянного состояния? А как иначе назвать их состояние, если они не могли даже пошевелиться, чтобы затушить пожар, возникший по пьяной лавочке? Джим подошел поближе к девочке, намереваясь разбудить ее и расспросить…

Тут на противоположном краю деревни появился конный отряд: двенадцать всадников в полудоспехах и стальных шлемах, с мечами наголо. Всадники развернулись и поскакали навстречу Джиму.

Последующие сцены и эпизоды запечатлелись в мозгу Джима как резкие скачки бессвязных кадров старого фильма.

Джим понял теперь, что за несчастье обрушилось на деревню. Люди не спали! Люди были мертвы! Точнее – убиты… А убийцы их скакали сейчас по улице. Джим сделал еще шаг к девочке, чтобы внимательно осмотреть… С нового ракурса ему открылись раскинутые руки с отрезанными кистями!

Смесь дыма и неистовства переполнила сознание Джима; дракон взмыл в воздух и бросился на всадников. В момент атаки он краем глаза успел увидеть вскинутые вверх – на него – мечи, тускло отражающие солнце: но «уколов» игрушечных мечей не ощутил. Джим-Горбаш завалил трех лошадей, когтистыми лапами схватил и расшвырял по сторонам двоих упавших всадников, а третьего, который находился прямо перед его мордой, перекусил пополам одним движением челюстей. Почувствовав твердую землю, дракон поднялся на задние лапы и пустил в ход и когти, и зубы, и крылья.

Вся картина перед ним слилась в сплошное расплывчатое пятно. Он видел, как, пробив латы, стрела вонзилась в грудь всадника: где-то справа в ожесточенно вспыхнувшем бою мелькнул блестящий клинок, но острие Брайена выбросило из седла сначала одного, а затем другого всадника. Затем копье отлетело в сторону, зато меч Брайена с удвоенной силой рубил направо и налево. Неуклюжий на первый взгляд боевой конь рыцаря преобразился: он вставал на дыбы, ржал, бил передними копытами и рвал зубами лошадей противника.