Дракон и Джордж - Гордон Диксон

Гордон Руперт Диксон

Дракон и Джордж

(Дракон и Джордж-1)

Книга сия посвящается Беле из Истмарча, коя во время оно водила знакомство с драконами.

1

Стояло теплое и яркое сентябрьское утро. Ровно в десять тридцать Джеймс Эккерт въехал на территорию Ривероук-колледжа и затормозил перед зданием Стоддард-Холла, на третьем этаже которого сиротливо ютилась крохотная лаборатория Гроттволда Вейнера Хансена.

Как всегда, вместо того чтобы сию минуту спускаться к машине Джима, Энджи Фаррел еще и не вышла из лаборатории. Джим сидел в машине, следил за массивными дверями Стоддард-Холла и тихо злился, не в силах совладать с приступом раздражения.

Впрочем, злился он не на Энджи. Во всем виноват этот болван Гроттволд, который, верно, уговорил Энджи участвовать в своем очередном идиотском эксперименте. Джим не сомневался, что все идеи Гроттволда – чушь собачья; просто он спит и видит, как опять задержит Энджи на работе хоть на пару секунд дольше оговоренного времени.

Вот и сегодня все было по-прежнему, Хансен словно разнюхал где-то, что в это теплое сентябрьское утро Энджи и Джим собирались съездить посмотреть квартиру… Сами понимаете, тяжеловато сохранять спокойствие, когда ваша невеста работает под началом такого типа, как Гроттволд. Мало того, что он выдающийся неудачник современности, старый прохвост вбил себе вдобавок в голову, что ему по силам увести Энджи у Джима, и с тех пор Хансен постоянно, неумело, но терпеливо пытается влезть между ними.

Массивная парадная дверь Стоддард-Холла распахнулась, но… на пороге появился коренастый парень с густой рыжей шевелюрой и кустистыми усами. Увидев машину Джима, он сбежал по ступенькам и наклонился к открытому окну…

– Энджи ждешь? – спросил он.

– Угадал, Дэнни, – вздохнул Джим. – Хоть бы раз Гроттволд вовремя выпустил ее из своих лап!

– Таков уж его стиль, – отозвался Дэнни Кердак, ассистент кафедры теоретической физики. Дэнни с Джимом были единственными игроками класса АА в волейбольной команде колледжа. – Собираетесь взглянуть на трейлер Шерил?

– Да, если Энджи объявится в ближайшие десять минут.

– Она будет здесь с минуты на минуту. Скажи-ка лучше, вы не хотите закатиться ко мне завтра вечером, после игры? Так, ничего особенного – пиво, пицца, – придут ребята из команды, кто с женой, кто с подружкой.

– Звучит заманчиво, – с мрачным видом ответил Джим. – Мы обязательно заглянем, если только Шорлз не подбросит мне срочной работы. В любом случае спасибо за приглашение.

– Значит, договорились, – Дэнни выпрямился. – Встретимся завтра в раздевалке.

Он развернулся и ушел, а Джим вновь погрузился в поток тягостных мыслей.

Взрослый человек, твердил он себе, обязан держать себя в руках, даже если все рушится. Даже если у них с Энджи всего два часа на то, чтобы смотаться в трейлер-корт, приехать обратно и еще успеть перекусить до того, как Энджи вернется в лабораторию Хансена; он, Джим, должен не чертыхаться, а запомнить, что фрустрация[1] – неотъемлемая часть человеческой жизни. Придется поскорее научиться жить среди тщеславных «шишек» колледжа и довольствоваться нищенским жалованьем. Конечно, экономическая ситуация в стране взяла Ривероук-колледж (как, впрочем, и любое учебное заведение) по рукам и ногам, причем так плотно, что приходилось задумываться: не лучше ли до блеска начистить ботинки официальным документом, подтверждающим степень доктора наук по средневековой истории, а потом наняться оператором зерноуборочного комбайна?

Джим представил себе бескрайнее кукурузное поле и решил, что с него хватит. Он не только не обрел душевного спокойствия, но даже наоборот. Джим вцепился в руль старика Оглоеда с такой силой, что побелели костяшки пальцев. Оглоед, однако, даже не пикнул, мужественно перенеся пытку. Судьба этого автомобиля вообще складывалась на редкость удачно; вам не пришлось бы кривить душой, поддакивая владельцу, что десятилетний «фиат» находится в хорошей форме. Впрочем, и сам владелец «фиата» – как и любой волейболист класса АА – находился в отличной форме. Ростом Джим был шести с небольшим футов, но профессиональные тяжелоатлеты недотягивали двадцати, а то и больше, до его двухсот десяти фунтов тренированных костей и мышц.

К несчастью, в «центральный компьютер» данной модификации двигателя биохимического сгорания была генетически заложена программа прямого целенаправленного действия. Когда машине «Джим» бросали открытый вызов, – например, на волейбольной площадке, – мгновенная ответная реакция была вполне адекватной и действенной, но в повседневной жизни программа «прямой целенаправленности» работала плохо, и устройство под названием «Джим» шло вразнос в самых тривиальных ситуациях.

К счастью, небеса оскалились над ним и послали ему Энджи, которая удивительно легко умела добиваться от людей того, чего хотела. Причем Энджи достигала своего, действуя предельно дипломатично, даже тогда, когда Джим уже готов был набычиться, засучить рукава и броситься на обидчика, считая, что тот умышленно лезет на рожон. Кстати, Джим так и не понял, каким образом Энджи всегда удается удерживать беседу в мирном русле. Он заметил только, что обычно она излагает суть дела ровным, спокойным, дружелюбным голосом. Стоило Энджи появиться и произнести буквально несколько фраз, как происходила удивительная метаморфоза: люди переставали пререкаться и делали только то, чего хотела от них она, и уже через секунду становились совершенно ручными: дружелюбными, заботливыми, понимающими. Энджи и правда была незаурядна – и внешне, и в общении с людьми, и особенно ловко отделывала ничтожность. Надо было видеть, как она управляется с этим Гроттволдом…

Джим вздрогнул, очнувшись от бесплодных раздумий. Он взглянул на часы: без четверти одиннадцать! Это уж слишком! Даже если Гроттволд до сих пор не догадался отпустить Энджи, так это только потому, что он от роду обделен и здравым смыслом. Но ведь ей-то этих качеств не занимать! Ей давно уже следовало показать Хансену язык и уйти.

Джим решительно распахнул дверцу Оглоеда и уже собрался было вылезать, как вдруг массивные двери Стоддард-Холла распахнулись и Энджи сбежала по ступенькам, на ходу натягивая светло-бежевое пальто. Она очень спешила, и, как всегда в такие моменты, ее карие глаза блестели, а щеки порозовели.

– Ну, слава Богу! – вздохнул Джим, усаживаясь в машине поудобнее.

– Прости, – Энджи проворно забралась в нутро Оглоеда и захлопнула дверцу, – Хансен невероятно взбудоражен. Он вознамерился прямо сегодня доказать всему миру, что астральная проекция возможна…