Одиннадцать - Эрик Бутаков

Уже начинали болеть животы.

– Завязывай, Вова – не могу больше. Вот ведь прибило!..

– Да, Фим….

– Какой я тебе Дафин?! Дафины во Франции!

– А что мне теперь говорить: «Га, Фим?!» – Вова вытер слезу под глазом, продолжая смеяться.

– «Графин!» В графине видит свою мать: «Мама, как ты туда попала!?» – тут же вспомнил Ефим кадр из «Городка» и воспроизвел его в деталях.

– «Дородок»? – спросил его Вова, задыхаясь от смеха.

– После! – ответил Ефим, держась за низ живота.

Вот так они коротали время, выдумывая всякую нелепость, меняя Друзь на Грузь, а потом уточняли, что Груздь это Друзьдь, точнее – Друзгь; и тут же появились, естественно, Грузья, а Друг стал Грудом; Дача – Гача – это нормально; Иппогром; Дигростанция. Донор и Гонор – это, решили они, однокоренные слова, так же, как и Дог с Годом. Слова стали коверкаться, но особо ничего на ум не приходило – веселье угасало. Животы приходили в норму, пора пришла позаботиться о дне (точнее, ночи) насущном (насущной). И Ефим задал резонный вопрос:

– Довягина говарилась?

– Говарилась, говарилась, – попробовал Вова кусочек мяса из котла. – Вигимо договалый был бычок. А ты что уже продологался?

Ефим улыбнулся:

– А ты шутить доразд!

– Не «доразд», а «доразг». А за доразда – ответишь!

– Ледко!..

И всё началось сызнова. Пока они окончательно не устали, пока не легли спать, пока (уже лежа доносились всхлипывания и смешки, когда вспоминалась какая-нибудь смешная белиберда, типа производные от: «Это вещь Вадима?» «Вадина!»), пока, пока, пока…

Короче, они уснули, так и не годоворив (тьфу ты, черт!)… не договорив про Часы…

А впереди ещё будет утро. И, наверняка, оно будет: «Гоброе утро!» Наверняка!

– Игра слов, это всего лишь игра слов. Более того, это игра букв, иногда символов или, даже, знаков.

– Что ты имеешь виду? – Володя грыз травинку.

(Они уже часа полтора шли вниз по склону горы, удаляясь от своей полянки – места их встречи. Утром, собравшись, как следует подкрепившись, упаковав вещички, они двинулись в путь, и теперь, от нечего делать, рассуждали, практически ни о чем. Точнее, Ефим прогонял Володе о том, как пишутся книги – сегодня их «нужная вещь» была «Книга». Коротали дорогу.)

– А, всё! Помнишь: «Казнить нельзя помиловать»? Куда поставить запятую? Этот прием знаком с детства, со сказок ещё. Напечатай это выражение в «Ворде» и компьютер подчеркнет зеленым слово «нельзя», задавая тем самым вопрос, куда поставить запятую. А ещё попробуй поставить в конце этого предложения «точку», «вопрос» или «восклицательный знак». Это игра знаков. А то, что мы меняли местами «г» и «д» – это игра буквами. Символами – та самая «собака» в адресах электронной почты или «двоеточие», «дефис», «правая круглая скобка». А словами – уже в масштабах текста – от самого маленького, до «Войны и мира». Понимаешь?

– Понимаю.

– Но это только начало, азбучные истины для любого начинающего шлёпольщика текстов. Всё что угодно можно написать, всё что угодно! Порой, не зная грамматики, правил, а иногда и языка, можно написать нечто такое, что будут читать. А куда денутся? – Ефим улыбнулся.

– В смысле, не зная языка?

– Ты какой язык в школе изучал?

– Английский.

– Ты часто, переписывая английские тексы, заданные на дом, понимал, о чём ты пишешь?

– Ну, это совсем другое дело…

– Другое дело? – перебил его Ефим. – Ты знаешь, что раньше в рукописных книгах гласных букв совсем не было? Сейчас, правда, тоже их нет в некоторых письменных языках.

– Ну, так – что-то слышал.

– Вот это «ну так – чё-то…» может привести к тому, что один переписывает. Потом другой, потом третий делает помарку в тексте, четвертый, не поняв, что это помарка, её копирует, а сам тем временем три кляксы засадил, пятый их скопировал и сам чего-нибудь в придачу напартачил… и пошло – поехало. Потом некий дятел берется всё это огласовывать, и втыкает, как ему кажется, правильные гласные. А другой дятел, взял первоначальный текст, и впихал свои гласные, пусть даже ему то же самое кажется, и он так же понимает тему. Но тексты уже разные будут из-за этих клякс и помарок. И смысл, разумеется, изменится. И это уже две разные книги получились, как бы об одном и том же, но под авторством разных дятлов. А потом эти книги ученые откопали где-нибудь в гробницах, в разных. И один прав, он же читал подлинник перевода, и другой прав – он тоже читал подлинник перевода. И тема у ученых одна, но они до усеру будут спорить, кто из них прав, столько копий наломают, разделят ученый мир на два лагеря, поддерживающий их и, в конце концов, к истине не придут! А все виной маленькая клякса и пара помарок! А Мир раскололся! А теперь, представь, нашли археологи в Египте на стенах гробницы иероглифы (или как они там называются) или где-нибудь в Перу какие-нибудь письмена, и взялись их срисовывать, как ты в школе «свой» английский, не понимая, что рисуют. Тщательно срисовывали – всё срисовали. Можно, конечно, сфотографировать, но, допустим, всё это происходило в конце девятнадцатого века, когда вскрыли пирамиды, а фотоаппаратов ещё не было. Срисовали. Но не учли, что где-то откололся кусочек штукатурки или трещинка какая-то повлияла на рисунок. И так далее… Переводят, до сих пор переводят, и потом преподносят нам, как истину. Напечатали в журнале, мы читаем… и что мы делаем? Мы верим. Ученые же! Они же всё знают! Для этого они и учились! А мы обязаны верить! Мы узнали, поделились информацией с близкими, естественно, интерпретировав немного (а без этого не получится), близкие наши рассказали друзьям уже со своими вставками и «помарками» и «кляксами», те другим, и… опять пошло-поехало – родился миф. Особенно скверно, когда тебе говорят свою интерпретацию или неточные данные взрослые, пока ты ещё ребенок. Детская память цепкая – потом трудно переубедить, особенно, если это твоя учительница говорила. Люди моего поколения – бедные люди. Им всё детство в школе внушали уважаемые взрослые дяди и тети, что коммунизм это хорошо, что наша цель – коммунизм. А потом – бах! И тот, кто был коммунистом, стал как раз наоборот – коммерсантом… ну, ты понимаешь. Так вот, написанному верить – не стоит. Ещё больше не стоит верить услышанному. Увиденному верить нужно обдуманно, а то, что дает телевизор – вообще не надо…

– Получается, вся наша жизнь – сон?

– Хуже!

– Как это?

– Сон во сне! С возможностью, точнее – с необходимостью, ложиться спать, что означает, ещё и там видеть сны. Помнить прошлое, не понимать, что происходит в настоящем и не знать, не предугадывать, не видеть будущего. Постоянно к чему-то стремиться. За что-то и о чём-то переживать, не достигать именно тех целей, которые запланировал, радоваться, что тебе не хуже чем другим или чем могло бы быть, ненавидеть многое и многих, жалеть, страдать, вечно терять и понимать, что всё равно сдохнешь, но, надеясь постоянно оттянуть свой конец, в любом смысле. Кошмар!

– Не понял, почему сон во сне.

– Ну, как тебе объяснить? – Ефим потер переносицу и помычал при этом. – У тебя, наверняка, было, что во сне, ты знаешь, что сейчас может произойти что-то ужасное, но ты знаешь, что спишь и надо только, скажем так, ущипнуть себя, тогда ты проснешься, и плохое не случиться. Бывает?

– Да много раз было.

– Вот я и говорю! А тогда, что такое, по-твоему, самоубийства?

Вова почесал затылок.

– Н-да – похоже на сон во сне.

– Одно херово – не знаешь где, как и каким проснешься! Это и сдерживает – а то все бы уже давно утопились. Но бояться – а вдруг там ещё хуже, чем во сне! Вдруг там ты… Впрочем, лучше не думать! Поэтому, самоубийц и считают грешниками, наверное, что те сами сваливают не домучавшись тут, с нами, на этом пузыре среди космических просторов, покрытом слегка коркой, плесенью лесов и болот, и укатанным в наши же продукты испражнения, некоторые из которых называются «асфальт», «бетон», «рельсы» и «моток провода».

– Ну ладно, ладно, – Вова остановился, снял понягу, прислонил её к сосне, сел рядом, опершись спинной о ствол. – Передохнем, давай. Ты от темы ушел! Тема: «Книга». Ну, давай, расскажи свой взгляд именно про эту нужную вещь. А ты с темы спрыгнул.

– Вольдемар! – Ефим тоже скинул мешок, прислонился к соседнему дереву. – Любезный, я ещё к теме и не подошел – это всё присказка. Дай докончить!

– Давай.

– Сень Кью. Книга, говоришь? Вот заходишь ты в книжный магазин, и что видишь? Надписи: «Отдел технической литературы», «Отдел художественной литературы», «Искусство», «Спорт», «Юридическая», «Детская» и так далее. Книга, как и любая нужная вещь, она для чего-то нужна. Я полагаю для себя так: Книга бывает информационная, художественная и развлекательная. Все словари, науку, справочники, законы и всю лабуду я отношу к информационной. Художественная – это понятно: выдумки, вымысел или пережитое автором, но в форме доверительного рассказа. Развлекательная – это фотоальбомы, репродукции, рекорды и тэ пэ. Я у себя дома посмотрел, у меня процентов тридцать художественной, процентов шестьдесят информационной, а остальное – «для эстетического наслаждения». Если книга нужна для работы – денег не жалеешь – НАДО! Развлекательная – по интересам: кому корабли, кому голые бабы – денег тоже, чаще всего не жалко, если сильно хочется. А вот с художественной – тут, брат, погодь! Гончаров «Обломов» – эту аббревиатуру, так сказать, знает любой, кто в школе учился. А кто читал? У меня она тоже стоит на полке. Лет тридцать, наверное. Я, помню, однажды, даже, брался из принципа почитать – чего зря стоит? Я, вообще, пытаюсь читать, всё, что покупаю. В большинстве случаев это удается. Но не всегда. Но я знаю, если книга хорошая – всё равно покупаю – может, пригодится. Некоторые – десяток-полтора лет простоят, украшая стенку, а потом – раз, и пригодилась. Справочники – вот те замусоленные, с загнутыми страницами, с пометками на полях… Это всегда в деле. Альбомы – посмотрел, положил, пришли гости – показал; и стоят, пылятся… Зато – есть и, если надо – посмотрю, полюбуюсь! Сальвадор Дали, Музеи всякие, про Байкал, Фотоальбомы, порнуха, награды Вермахта и тэ дэ… «Эстетическое наслаждение»! Но вернемся к «художественной литературе». Что такое хорошая книга? Общепризнанные – это первое! «Шерлок Холмс» – несомненно, каждый читал… если он читать умеет. «Граф Монтекристо» и «Три мушкетера» – тоже нет спора. Настольная книга хиппи «Степной Волк» – если ты хиппи, любую цену отдашь, но прочтешь. Если ты анархист – выложишь последние копейки за мемуары Махно. Философу интересны философы, любителю погорячей – «Эммануэль». Когда книги были дефицит – у тебя подписка на Дюма или Фейхтвангера – ты КОРОЛЬ! Сегодня книг – завались! Но выбираешь только…. Что ты выбираешь?