Бескрылый дракон - Big wolf

решила высказать ему всё в лицо, призывая признаться самому бедной девушке в измене. Гермиона ожидала чего угодно. Что парень будет извиняться или просить сохранить в секрете. Может, он рассказал бы о том, что отношения с Ханной зашли в тупик или что это было ошибкой. Но никак не то, что выдал ей пуффендуец.

      — У тебя есть доказательства, Грейнджер? А? Нет, по всей видимости. А кто-нибудь ещё видел? Похоже, что тоже

нет

! Значит этого не было, — Макмиллан развёл руками и самодовольно ухмыльнулся.

      — Я… Расскажу Ханне! Ты ублюдок! Я пойду прямо сейчас, — гриффиндорка готова была взорваться от возмущения.

      — Да? И что ты ей скажешь? Что её без пяти минут жених ей изменил? Думаешь, она поверит? После этого, — парень притянул к себе гриффиндорку и повалился на диван, а она упала на него.

      Девушка была в полнейшем шоке, но подняв глаза, она увидела, что в гостиную зашла Падма Патил. Когтевранка стояла в проходе, обомлев от увиденной картины. «Идеальный парень» Хогвартса лежал на диване, прижатый Героиней Войны, в очень интимной позе. Эрни отпрянул от гриффиндорки и расширил глаза от удивления.

«Актёр, признаться, из него прекрасный».

Гермиона сидела на диване и даже не могла вымолвить ни слова. Это ведь Эрни потянул её на себя! Он сделал это специально! Он видел, что кто-то заходит в гостиную.

      — Падма, это не то, что ты думаешь! Я говорил Гермионе, что люблю Ханну, и мне никто кроме неё не нужен. Она сама полезла… Я не хотел этого продолжать, — лживо начал объясняться пуффендуец.

      Гермиона разинула рот от удивления. Её брови поползли наверх, а лицо залил румянец.

      — Что? Что ты сказал? Я? Это я полезла к тебе? Ты совсем сдурел, Макмиллан? — взревела Грейнджер.

      — Ничего не хочу знать, — холодно сказала Падма, которая была с Аббот не разлей вода. — Гермиона, я была лучшего мнения! Вы прекратите это немедленно. Я не хочу расстраивать Ханну, поэтому ничего не скажу. Но если ещё раз я застану что-то подобное, — она ткнула на них пальцем.

      — Да-да, конечно, — закивал Эрни. — Гермиона, я не могу принять твои чувства. Давай постараемся соблюдать расстояние и останемся друзьями, — поспешно добавил пуффендуец, победно смотря в глаза Грейнджер.

      Ей казалось, что под ней разверзлась земля, и она летит в бездну недопонимания и отчаяния. Девушка только стояла, открыв рот от поведения Мистера-идеального-парня— Ханны. Падма ушла, а они остались в гостиной.

      — Ну, и? Теперь любое твоё заявление будет выглядеть, как попытка разлучить меня с девушкой. И Падма это подтвердит! Как думаешь, кому она поверит? Девчонке, которую бросил Уизли? Или своей подруге и жениху? — он гадко рассмеялся. — Мне здорово повезло, что зашла именно Патил. Несказанная удача!

«Ублюдок!»

— Я добьюсь своего! Ты даже волоска Ханны не стоишь! — процедила сквозь зубы гриффиндорка.

      И вот солнце играет в белокурых прядях Ханны Аббот. А Гермиона абсолютно не представляет, с чего начать разговор.

      — Сегодня профессор Трелони предсказала мне, что я ещё вернусь в Хогвартс! Представляешь? Возможно, я стану преподавать здесь. Или Эрни будет профессором, — пуффендуйка воодушевлённо говорила, сопровождая речь плавными жестами. — А ещё она сказала, что у меня будет двое детей и любящий муж, который будет смотреть только на меня одну.

      Гермиона чуть не закатила глаза от раздражения. Прорицания были её самым ненавистным предметом, потому как ничего точного в этом не было.

«Бесконечная демагогия о том, что возможно случится, а возможно и нет. Больше похоже на магловский прогноз погоды».

— Профессор Трелони преувеличивает свои способности видеть будущее. Не хочу тебя расстраивать.

      — Ну, почему же? Насчёт мужа я уже уверена! Это — Эрни. А остальное, я думаю, тоже правда.

      — Она вечно говорит эти предсказания от фонаря! Просто по наитию… Мерлин! Это же так очевидно, — Гермиона застонала и откинула голову на каменную колонну. — Ханна! Её предсказание было верным всего лишь раз. И то, довольно расплывчато.

      Но её тираду прервал высокий туманный голос.

      — Видимо, мисс Грейнджер, Вы просто не можете смириться со своей оценкой по моему предмету, — огромные очки будто вываливали из орбит опухшие глаза профессора Прорицания, которая появилась из-за колонны.

      — Профессор Трелони? — Гермиона хотела трансгрессировать с места от стыда.

      Гриффиндорка никогда не была сторонником обсуждения кого-то за спиной. Ситуация с Эрни Макмилланом и буквально приносящая ей боль наивность Ханны просто опустили спусковой механизм её воспитания.

      — Я не буду доказывать вам что-то. Вы настолько упрямы, что Прорицание вам никогда не постичь! Просто знайте, что касательно вас… мне от фонаря… пришло предсказание, — она сощурилась, изучив Гермиону с ног до головы. — Я искала момент, чтобы поведать вам о вашей судьбе.

«Ну, конечно. Судьбе прям? Очередная бессмыслица».

Гриффиндорка помнила, что сказала ей профессор прорицания на своём уроке:

«Вы такая юная, но сердце ваше неспособно на любовь. Душа сухая, как страницы учебников, к которым Вы привязаны навсегда».

«О, Годрика ради! Я не хочу слушать её очередной бред о моей сухой душе».

Но профессор прорицания начала нарочито важно и медленно напевать песню:

Вся жизнь твоя — одни сражения!

Ум полон гибкости и хамства,

Когда он с совестью в борьбе.

Ты никому не лжёшь так часто

И так удачно, как себе.

Познать любви сильнейшей силу

Написано в судьбе твоей,

Но суженый, что сердцу мил так

Сотрёт себя из жизни сей.

Гермиона замерла на месте. Трелони, видимо, довольная произведённым эффектом, неспешно поплыла по коридору, что-то напевая себе под нос. Её спутанные волосы и помятое платье только придавали образу некое безумство. Ханна прикрыла рот рукой и смотрела ошарашенными глазами на гриффиндорку.

      — Мерлин! Гермиона… Он что, совершит… самоубийство? — пролепетала Ханна, и это будто вмиг отрезвило Грейнджер.

      — Ханна, это же бред чистой воды. Она, наверняка, эти песенки заранее заучивает… И тебе к сведению… Умерев, люди не стирают себя из жизни. Человек жив, пока жива память о нём, — гриффиндорка выдохнула, потому как собственные слова её успокоили, но в голове она прокрутила это «предсказание» раза три.

«Трелони всегда несёт всякую чушь! Вспомни её уроки, Гермиона. Да и Рон вряд ли собирается делать что-то подобное…»

«Рон? Ты уверена, что он твоя

Любовь

сильнейшей силы?»

«Может, это кто-то другой?»

«Но других вариантов ведь нет!»

— вторило её сознание, убеждённое в пожизненной