Русские солдаты Квантунской армии - Евгений Яковкин

В Хайларском РВО были и те, кто продолжал бороться против Советов совместно с японскими частями, — это 26-я пехотная дивизия (командир — генерал-лейтенант Сиодзава) и 119-я пехотная дивизия (командир — генерал-лейтенант Нода). Командующим 10-м (Хайларским) военным округом был маньчжурский генерал-майор Гоу Вен Лин{403}. Один из советских солдат — майор, военный корреспондент армейской газеты «Суворовский натиск» Петр Мельников — вспоминал в своих мемуарах следующее: «А ранили меня в Хайларе. Там я с разведчиками капитана Петрова штурмовал японские доты. Встретимся — расскажу подробнее. А пока могу сообщить: если немецкие фашисты дерутся как одержимые, то японские самураи в драке больше походят на шакалов и гиен. Их многоэтажные доты мы заливали бензином и поджигали противотанковой гранатой. Они визжали, выли в огне и уползали в нижние этажи. Ночью лее выходили на землю и лезли в штыки. Что тут было! От крови тошнило. В последнюю вылазку со стороны японцев раздались крики по-русски:

— Не стреляйте в своих, японцы у вас в тылу!

Я чуть было не отдал команду повернуть пулеметы в тыл, да спасибо снайперу: ночью он видел и слышал, как кошка.

— Товарищ командир, не верьте! Это же власовцы, тьфу, белогвардейцы!

После этого и заварилась каша. Около меня что-то разорвалось, из глаз посыпались искры… Очнулся я уже в госпитале, в гипсе…»{404}

Японское командование сразу же после начала боевых действий с советскими войсками организовало несколько партизанских диверсионных отрядов из числа русских военнослужащих РВО и полицейских лесной полиции. Было создано около семи отрядов.

Эти подразделения, сформированные Муданьцзянской ЯВМ, под командованием поручика А.А. Ильинского (22-й километр от Ханьдаохэцзы), капитана С.Г. Трофимова (Эрдао-хэцзы) и прапорщика Павлова (Мулинские копи). Кроме того, существовали отряды, возглавляемые поручиками A.M. Богатырем, Ложенковым, Лукешом и капитаном В.В. Тырсиным. Командиры отрядов получили задание уничтожать советские танки и коммуникации в тылу советских войск. В составе каждого отряда было 30—40 человек.

Однако большая часть из этих отрядов подверглось разложению. В некоторых отрядах убивали японских инспекторов, бойцы предпочли сдаться советским частям. Часть бывших русских полицейских из состава лесной полиции Маньчжоу-Ди-Го и военнослужащих РВО приняла участие в организации и деятельности антияпонских партизанских отрядов{405}.

Другие продолжали вести боевые действия с советскими войсками но мере возможности. Остатки Ханьдаохэцзыйского РВО были собраны 10 августа на станции. Было объявлено о создании 1-го РВО, состоящего из 2-х рот. Возглавил подразделение капитан II.А. Ядыкин. Во главе 1-й роты стал корнет Шимко, а во второй — корнет Михайлов. Бойцы отряда несли охрану станции и се русских жителей до 17 августа, а затем с приближением советских войск ушли в сопки.

Впоследствии Н.А. Ядыкии говорил на допросе в СМЕРШ о своих действиях: «…Общее командование всеми ими (Сунгарийский, Ханьдаохэцзыйский и Хайларский РВО. — Прим. авт.) было возложено на командира Ханьдаохэцзыйского русского воинского отряда майора Гукаева. Когда он за-болел, то эту обязанность взял на себя капитан Кимамура, помощник начальника Муданьцзянской военной миссии. Первая рота этого отряда во главе с подпоручиком Шимко 12 августа 1945 г. была мной направлена по тракту в сторону Муданьцзяна на 20 километров.

Она имела задание замаскировать базу, которая должна была служить пунктом формирования и действия диверсионных групп после занятия этой территории частями Красной армии, причем эта база была создана в 8 километрах от тракта. Муданьцзянской военной миссией, которая к тому времени переехала в Ханьдаохэцзы, 15 августа 1945 г. по радио было получено донесение от капитана Камимура, который сообщил, что ни с одним из отрядов он связаться не может. В связи с этим я был вызван в миссию, где 17 августа начальник миссии, полковник Харада, назначенный вместо Таки, приказал мне 18 августа утром, с остатками Ханьдаохэцзыйского отряда в количестве 90 человек направиться в район базы, которую создавала 1-я рота, и совместно с капитаном Камимура связаться с остальными мелкими диверсионными отрядами и ждать указаний от миссии.

Утром 19 августа 1945 г., выйдя на станцию Ханьдао-хэцзы и встретившись с частями Красной армии, я без боя сдался в плен. Вместе со мной в плен сдался весь состав моей группы. Причем сдача в плен была произведена преднамеренно. Я считал, что ведение боевых действий против Красной армии бессмысленно…»{406}

15 августа 1945 г. император Японии Хирохито выступил по радио, призвав японский народ к выходу из войны и «вынести все, что вынести невозможно». Император заявил о принятии условий Потсдамской конференции (о безоговорочной капитуляции): прекратить войну, «чтобы установить вечный мир». 16 августа 1945 г. был передан приказ императора всем войскам прекратить военные действия. Япония капитулировала{407}.

Командующий всеми союзными войсками на Дальнем Востоке генерал Дуглас Макартур отдал приказ о прекращении наступательных действий всем войскам. Советское Верховное командование решило проигнорировать данный указ. Это решение принял лично И.В. Сталин. Он отправил главнокомандующему советскими войсками на Дальнем Востоке маршалу Василевскому директиву, в которой предписывалось оттянуть время капитуляции японских войск в Маньчжурии и как можно больше «освободить» территории от японских захватчиков{408}.

Поэтому, несмотря на капитуляцию Японии, советские войска продолжили свое наступление в Маньчжурии, преследуя захватнические планы советизации Китая и Северной Кореи.

Как пишет исследователь Виктор Усов, в то время когда в столицах союзных СССР держав уже разрабатывалась процедура торжественного принятия капитуляции Японии, Ставка советских войск на Дальнем Востоке предпринимала отчаянные усилия для того, чтобы успеть овладеть территориями, которые по предварительному согласованию с союзниками должны были перейти под советский контроль{409}. Что же оставалось делать Квантунской армии, если даже когда их страна капитулировала, противник продолжил боевые действия? Одна сторона фактически сдалась, а другая продолжила ее бить.

Естественно, что сопротивление Квантунской армии продолжилось, и дело здесь не в фанатизме японцев. Более того, стоит сказать, что сразу после того, как Япония запросила мира, командование Квантунской армии обратилось по радио к штабу советских войск с предложением прекратить военные действия. Советское командование во главе с маршалом Василевским наотрез отказалось от прекращения огня, объяснив свои действия тем, что в обращении ни слова не было сказано о капитуляции, и объявило, что продолжит боевые действия до 20 августа. Японским же войскам было сказано о том, чтобы они как можно быстрее сложили оружие{410}.

В целях легитимизации дальнейших боевых действий против страны, которая запросила мира, среди солдат Красной армии советским командованием была распространена очень характерная листовка: «Дорогие товарищи! Враг просит о пощаде. Но он еще не разоружен. Враг хитер и коварен, он может пойти на всякие провокации, будьте особенно бдительны и настороженны. Быстро продвигайтесь вперед. Ломайте всякое сопротивление врага, разоружайте и плените его, а если не будет сдаваться, беспощадно уничтожайте»{411}.

В это же время фактически прекратило свое существование Маньчжоу-Ди-Го. Дело в том, что после того как Япония капитулировала, 15 августа 1945 г. император Маньчжоу-Ди-Го Пу И подписал манифест об своем отречении от престола. Пу И после прекращения военных действий предпринял попытку перебраться в Японию с помощью самолета из Мукдена, но на Мукденском аэродроме 19 августа 1945 г. был захвачен в плен советской группой особого назначения{412}.

15 августа 1945 г. стало известно о принятии Японией решения о капитуляции, в Харбине с помощью части эмигрантов под руководством Генерального консульства СССР был создан Штаб обороны Харбина (ШОХ), куда вошли и советские граждане. Непосредственное руководство ШОХа осуществлял харбинец, советский гражданин, автомеханик В.Д. Панов. От Генконсульства СССР эту работу курировал сотрудник Н.В. Дрожжин. Всего в ШОХ записалось 1200 человек. Одной из первых акций ШОХа стало освобождение из тюрем русских, китайских и корейских заключенных. Некоторые из них присоединились к повстанцам.

Через два дня, 18 августа 1945 г., 5 бойцов ШОХа во главе с В.Г. Широколобовым взяли в плен начальника штаба Квантунской армии X. Хата и генерального консула Японии в Харбине Миякава. Их тут же доставили в ШОХ и передали только что прибывшим советским десантникам генерал-майора Г.А. Шелахова, особоуполномоченного по организации порядка в Харбине{413}.