Книга Холмов - Антон Карелин

Землец заселили сорок шесть лет назад, в те годы, когда Мэннивей еще не был повсюду известен, но уже буйно расцветал. А началось все еще десятилетием раньше — когда у старых и влиятельных преступных кланов из окрестных королевств затлела под ногами земля.

Хотя нет, любимый читатель, все началось значительно раньше. Сделаем еще один шаг назад, и пусть это будет большой, бесстрашный шаг.

Три империи попрали мир. Они одержали верх в войне, которую смертные вели с самого появления на свет: победили болезни и голод. Они приручили пространство: в руке у каждого поблескивает печать портала, и путь из дома во двор отныне длиннее, чем на другой континент. Они истребили разлагающую бедность, но оставили богатство, для достижения которого нужно работать в поте лица. А тем, кто делает мир богаче, чем себя, даровали бессмертие. Достижения магии и науки затмили мечты; легенды древности с каждым годом бледнеют, колоссы прошлого становятся меньше с каждым шагом здесь и сейчас. Единственное что бросает тень на блистающую мощь трех империй — огромные тени их собственных летающих городов и крепостей. Люди правят миром, а боги правят людьми, вместе они пришли к небывалому величию. Тот век нельзя назвать золотым, потому что золото перестало быть ценным. То время называют эпохой Богов и Империй, а еще Веком Совершенства.

Говорят, после долгих завоеваний и полного передела мира, когда три империи воцарились над большей частью континента, стало так хорошо жить, что даже тюрьмы были упразднены: в них некого стало сажать. Говорят, преступления встречались редко, как вспышки молний в далекой грозе: изредка глухо рокочет и сверкает в отдалении, но вряд ли когда-нибудь в жизни столкнется с тобой. В это трудно поверить, ведь счастье и достаток не изменят человеческой натуры. Но утверждают, что было именно так.

Кто же сумел обуздать нас, со всеми страстями и разрушительным непостоянством, с нашей склонностью к эгоизму и греху? Кто сумел не просто подчинить нас государственной воле, но сделать это подчинение осознанной свободой? Те же трое, кто нас и создали. Гетар, темный гений, милосердная Хальда и совершенная Ардат. Две божественных сестры и их единый муж: тьма, свет и сила, три начала, сошедшихся в семью.

Еще юными, наши боги в жажде творения создали две новых расы, и каждая из них по-своему превосходила старые, владевшие миром в древние времена. Сиды, дети Гетара и Ардат, идеальны каждый сам по себе; люди, дети Гетара и Хальды, превосходят прочие расы как общность, все вместе. Две тысячи лет сиды жили в месте своего рождения, совершали походы во мрак непознанного и взлеты в высоту недостигнутого; люди за это время расселились по всей земле и захватывали одно королевство за другим, оттесняя старые расы или ассимилируя их.

Две тысячи лет спустя, зрелые создатели, уже познавшие жизнь, победившие в череде божественных войн, отгремевших вдалеке от смертного мира, обратились к своим крошечным созданиям во всем сияющем величии. «Мы вернулись, чтобы направить вас», сказали они. Объединив достигнутые сидами высоты и многоликую человеческую мощь, трое богов взяли нас, и создали нашими руками дом, который человечество искало с момента своего появления на свет. В нашем доме стало светло, тепло и чисто. В этом доме мы стали лучше, чем были, пока упорно и угрюмо, шагая по крови и грязи, шли к нему.

Мы верили нашему отцу и нашим матерям, не как самим себе — гораздо больше, чем самим себе. Ведь они были не только неизмеримо могущественнее нас, но и неизменно мудрее. В густом и буйно растущем лесу жизни, чужом для смертных, где сами мы терялись, разменивали жизнь на мелочные склоки, метались во мраке враждебной чащи, вместо того, чтобы идти вперед, меняли дружбу на вражду, страдали от болезней, голода и бедности — отец и матери наши находили путь, настолько смелый, пугающий и невозможный на первый взгляд, настолько желанный на второй. Настолько очевидный на третий. И мы шли теми тропами, которые указали Гетар, Хальда и Ардат; и вслед за первыми из нас шли остальные; и тропы превращались в просторные дороги, а из непроходимых зарослей жизни вздымались наши сияющие города.

Видят боги, как мы любили их. Любили Хальду, которая сама суть любовь, всей душой и всем разумом тянулись к Гетару, который недостижим, как наивысший из сущего, преклонялись перед Ардат, что была и пребудет самым прекрасным созданием (вернее, создателем) на свете. Подчас мы любили их больше, чем собственных отцов и матерей. Как мы верили каждому их слову — потому что их слово всегда оказывалось правым, в отличие от людского, и потому что добро, которое они привнесли в нашу жизнь, было невозможно отрицать, и чем дальше, тем становилось невозможнее.

Казалось, мы живем в чертогах света. Но счастье лишь высшая точка неровной волны. За всплеском неизбежен спад. Однажды вершины треугольника разошлись, сломав царственное триединство наших богов. Из-за чего? Почему, добившись всего, о чем мечтал, Гетар покинул своих жен, бросил империю, оставил свой народ?

«Из высшей необходимости», ответил владыка, вернувшись годы спустя. Из высшей необходимости он решил сотворить небывалое: подчинить все сущее своей воле. Направить весь мир на достижение Цели, скрытой от понимания смертных. Но бывшие жены отвергли Гетара и впервые не приняли его идей. Темный гений не отступился, и разгорелась величайшая война.

Три империи, не имевшие равного врага, воевали между собой. Тьма, огонь и свет расплескались по континенту; все могущество цивилизаций, все открытия, созидавшие жизнь, теперь созидали смерть, и это удавалось им с не меньшим размахом и величием. Мы позабыли, что еще вчера жили в безмятежности, теперь жизнь в любой момент могла оборваться, каждый из нас повис на волоске судьбы над пропастью, в которую падали одна за другим страны и регионы, армии и города.

Ардат и Хальда объединились и сокрушили того, кто всегда был на шаг впереди. Он привык быть лучшим из сущих, но даже лучший не может противостоять всем остальным. Тьма рассеялась и забрезжил свет, смерть отступила.

Казалось, ужасающая война окончена и вновь возвращаются годы совершенства. Но что-то надломилось в великих сестрах, они не были рады победе. Что-то надломилось в народах, населявших империи, и победившие, и проигравшую. Безмятежное счастье ушло из нашей жизни, словно горя стало слишком много, и оно вытеснило все остальное из сменявших друг друга опустевших дней и ночей.

Мы не знали этого, боги не знали этого, но надломился сам мир. И когда жизнь начала медленно возвращаться на круги своя, жажда жизни преодолела горечь опустошения, во всем происходящем вновь появился смысл — мир дрогнул. Раскололся в тысячах мест. И хаос выплеснулся на поверхность.