Право на жизнь - Андрей Альтанов

— И что же мне делать, батя?

Я понимал всю сложность своего положения, а просить старика о чем-то еще — язык не поворачивался. Он и так уже для меня сделал больше, чем кто-либо в моей жизни. Вот хотел было попросить денег на проводника, попросить в долг, но обломал меня с проводниками дедуля. Увяз я действительно крепко.

— Сейчас тебе чего делать? Одевайся, вот чего. Первачок греет, но от простуды не спасает. — Старик взглядом указал на рюкзак, который скромно примостился под ногами. — Это тебе подарочек мой. Осталось от хлопца одного. Как и ты, он ко мне раненый пришел, но… тебе больше повезло.

Я открыл рюкзак, в котором были упакованы пожитки покойного сталкера. Тонкий свитер, брюки и другая одежда были сверху. Скрученная куртка висела на рюкзаке под верхним клапаном, стянутая лямками. Я скинул плащ-накидку и надел то, что считал нужным на данный момент. На дне рюкзака лежали обрез двустволки и ПМка, рядом примостились коробка охотничьих патронов и два пистолетных магазина. В клапане бокового кармана я нащупал твердый прямоугольник. Любопытство взяло верх, я достал этот предмет. Им оказался совсем простенький на вид детектор с лампочкой и сеткой. Негусто.

— Кстати, твой модный детектор накрылся медным тазом, когда ты в аномалию попал, — поведал мне дед о судьбе моего трофейного прибора. — Так что с «Откликом» побегаешь, пока на лучшее не разживешься. Аптечками и прочими медикаментами я тебя укомплектую позже.

Я еще раз перерыл барахло, наводя в рюкзаке свои порядки, потом застегнул все клапаны, скрутил плащ-накидку и пристроил ее на то место, где до этого была куртка. А в голове уже созревала догадка, что в любом случае мне придется самостоятельно выбираться из этого ада. Дед смотрел на меня с какой-то жалостью, видимо, не верилось ему, что я смогу выжить в Зоне. Впрочем, не ему одному так казалось.

— Или, может быть, у меня останешься, сына? Тут спокойно, по хозяйству мне помогать станешь, — старик с надеждой глянул на меня. — Сам подумай, ну зачем тебе шкурой рисковать и возвращаться туда? Если, как ты думаешь, стал лошадкой в гонках на выживание, то совсем не факт, что выживешь, даже если первым к финишу придешь. Оставайся, здесь они тебя точно не достанут. Или оставил что-то хорошее за кордоном, без чего жить не можешь?

— Ничего хорошего там нету… почти ничего, — я опустил взгляд, — мать там моя, и она больная. Из родных только мы с ней друг у дружки остались. Помрет она без меня, если не от болезни, так с горя. Единственная радость в жизни, сын, был и вдруг исчез куда-то. Можешь себе представить, батя, каково ей сейчас?

— П-ф-ф, вот оно как! Скверно. — Дед нахмурился. — Давай так: я подумаю, что мне с тобой таким делать, а утром все порешаем. Утро — оно вечера помудрёнее будет.

— Тоже дело. А можно мне? — Я указал на пачку «Примы».

— А чего нет? Бери. — Дед хитро глянул на меня, извлек из пачки и протянул мне одну цигарку.

Я нащупал в кармане брюк свою зажигалку и прикурил. Тут же весь дым выплюнуло обратно наружу интенсивным кашлем.

— Это что за гэмэо?! — Бешено тыча сигаретой в консервную банку-пепельницу, я затушил ядерное курево.

— С тобой все ясно, сына! — Дед вдруг залился здоровым и заразительным смехом.

И я засмеялся вместе с ним, как тупой зритель в кинозале, который не понял шутки, но смеется потому, что все вокруг это сделали.

Уже смеркалось. А вокруг холма на пустыре, в центре которого стояла хатка деда, вспыхивали «Жарки» и постреливали «Электры», придавая этим спокойным посиделкам оттенок неправдоподобности. В сознании толпились и выпрыгивали один перед другим вопросы к деду, но самый буйный и будоражащий из них был один: почему здесь, на этом хуторе, настолько спокойно и безмятежно?!

Но задать его я так и не успел. Уже стемнело и дед, сменив на своей винтовке оптику, пригласил меня в свой дом. Хмель уже по полной программе гасил мое сознание, и я практически не запомнил, как добрался до старой скрипучей кровати и заснул на ней. Единственное, что осталось в памяти — это то, что дед закрыл за собой как минимум три скрипучих железных двери.

Всю ночь я только и делал, что «мочил в сортирах» всех-всех своих бывших и нынешних корешей, сотрудников из конструкторского бюро, начальников, осточертевших соседей по подъезду, бросивших меня подруг и прочих, чьи фантомы преследовали меня накануне. Открыв глаза, я даже осмотрел руки, дабы убедиться, что уже не сплю. Во сне они были по локоть в крови.

Несмотря на то, что вид реальных смертей, крови и исковерканной живой плоти — то малое, что я успел повидать в Зоне, — вызывал у меня отвращение, в этих сладких фантазиях все было по-другому. Этих же уродов — было за что уничтожать. В моем кровавом сне не что-нибудь, а именно Добро наконец-то победило Зло, поставило его на колени и смачно растерзало. Чувство полного удовлетворения, испытанного по этому поводу, переполняло меня даже после пробуждения…

Звуками, что вырвали меня из сна, послужили скрип открывшейся двери и громкое куриное кудахтанье, раздавшееся вслед за ним. Я сразу открыл глаза, бодро вскочил и сел на краю кровати. Тело еще слегка ломило от недавних нагрузок, но голова была свежа как никогда. В дверном проеме стоял дед Михей в телогрейке, со своей неразлучной снайперской винтовочкой за спиной.

— Проснулся? Хорошо. Одевайся тепло, шнуруйся и пакуйся. Оружие проверь-заряди. — Дед кивком указал на подаренный накануне рюкзак, стоящий возле кровати. — Прогуляемся перед завтраком, аппетит нагуляем. И поторопись, жду тебя во дворе.

Старик ухмыльнулся, наблюдая, как я, хоть и спросонья, но четко и быстро кинулся исполнять его команды, развернулся и потопал прочь.

— Да, еще, — у выхода дед обернулся, — иди все время прямо, не сворачивай, до самой лестницы. Все двери за собой закрывай. Тут не проходной двор! И вот, это тебе.

Старик оставил за дверью небольшую сумку, грубо сшитую из плотного брезента, и ушел. Где-то в глубине соседней комнаты скрипнули и бахнули те самые двери. Я оделся, обулся и распихал по карманам патроны к обрезу и магазины ПМки. Проверил, полон ли магазин в самом пистолете, передернул его затвор, поставил на предохранитель и сунул в правый карман куртки. Потом накинул лямки рюкзака на плечи, в обрез вставил два толстых красных патрона и уверенным шагом вышел из комнаты.

Оставленную за дверью сумку я попытался подхватить на ходу одной левой, но не тут-то было. Торбочка оказалась тяжелой, как якорь небольшой яхты, и мне пришлось перекидывать ее лямку через шею двумя руками. Гайки, что ли, туда дедуля насыпал? Я заглянул в торбу. И действительно, брезентовые внутренности сумки были доверху набиты ржавыми железками. Значит, будем с дедом в сталкеров играть. Я вдруг вспомнил, как наш проводник доставал из подобной сумочки болтики-гаечки и швырял их перед собой, проверяя наличие аномальных зон, которые не фиксировал его детектор… Интересно, на что способно мое ламповое чудо?

Я прошел вдоль стен трех небольших проходных комнат, которые больше напоминали секции широкого коридора военного бункера или старого бомбоубежища. Коридор этот был кольцевым, и если он был наружным, то на глаз, судя по закруглению стен, в диаметре этот уровень бункера был не менее двух сотен метров.

В каждой секции коридора было еще по одной закрытой железной двери, ведущей в другие залы убежища. Балки, перекрытия, старая кирпичная кладка, герметичные двери, толстые кабеля электропроводки, раритетные взрывозащищенные осветительные плафоны — все это старье здесь присутствовало вперемежку с достаточно современными вещами.

Вот только что заметил девятнадцатидюймовый лэптоп в небольшой нише и рядом запыленное, но современное эргономичное кресло. А справа от ниши серели две евророзетки и гнездо под кабель локальной компьютерной сети. И хотя кабельные сети в обычном мире у меня уже вызывали разве что ироничную улыбку, тут, в Зоне, их использование могло быть вызвано крайней нуждой. Мало ли, может быть, тут где-то хитрый генератор притаился, забивающий все радиосигналы.

Под ногами то и дело потрескивали осколки оптических дисков. Несколько разбитых вдребезги клавиатур и компьютерных «мышек» были сметены в кучку под стену, а по углам стояли пирамиды коробок из-под разного рода офисной техники. И завершал все это разнообразие большой ЖК-монитор, подвешенный в верхнем углу одной из комнат на вполне современном крепеже. На дисплее бегали какие-то цифры и светились разноцветные столбики диаграмм. Один из этих столбиков, самый толстый и, видимо, самый важный, был еле-еле заполнен зеленым цветом. «8 %» — ярко горела цифра прямо на диаграмме.

Кроме этого на глаза еще попались разнообразные припасы, какие-то непонятные ящики, мешки, армейская радиостанция и большая клетка с обыкновенными курами. Все остальное было заботливо укрыто от посторонних глаз брезентом и непрозрачной пластиковой пленкой.