Тайные желания джентльмена - Лаура Гурк

Странно, подумал он, закрывая глаза, что все происходившее в тот день в Кейн-Холле помнится ему словно в тумане, кроме нескольких моментов наедине с ней в его кабинете. Он почти не помнил разговора с Лоренсом, хотя в мельчайших подробностях помнит разговор с ней. Помнит, как она стояла в кабинете, и ее волосы так ярко блестели под лучами летнего солнца, падающими из окна, что он поморгал глазами. Помнил слезы, покатившиеся по ее лицу, когда он сказал о решении Лоренса расстаться с ней. Помнил свой голос, намеренно холодный и безразличный, чтобы скрыть бушевавшую в нем ярость, когда он заставлял ее дать то фатальное обещание. Помнит ее дрожащую руку, которой она взяла банковский чек из его протянутой руки.

Неимоверным усилием воли он прогнал из головы картины прошлого и, открыв глаза, обнаружил, что она все еще стоит на набережной. Его рука потянулась к ней, как будто для того, чтобы прикоснуться к ее лицу, но пальцы наткнулись на холодное оконное стекло. Черт возьми, почему она стоит там под дождем без плаща и зонта? Неужели у нее нет ни капли здравого смысла? Ему хотелось спуститься вниз и втащить ее в дом, где тепло и сухо, но он не мог этого сделать. И не сделает. Куда она идет и что она делает, его не касается.

Приложив ладони к оконному стеклу, он закрыл глаза, представив себе, что он прикасается к ее теплой, шелковистой коже, и на несколько коротких мгновений позволив фантазии овладеть собой.

На сей раз, когда он открыл глаза, она уже ушла. Он отвернулся от окна, напомнив себе, что эта фантазия никогда не станет реальностью.

Как и обещал Филипп, на следующий день Мария получила папку отпечатанных на машинке бумаг с подробностями, касающимися предстоящего бала, и перечень других благотворительных мероприятий, для которых она будет исполнять работу кондитера. Кроме майского бала, там были перечислены еще один бал такого же масштаба в конце сезона, а также обед, котильон и барбекю на открытом воздухе. Мистер Фортескью указал также дату и время каждого мероприятия, но забыл упомянуть, когда Филипп желает встретиться с ней, чтобы обсудить дальнейшие подробности.

Она послала одну из своих служанок в соседний дом с запиской, где просила как можно скорее назначить встречу для утверждения выбранных ею десертов для майского бала и обсуждения требуемых количеств. На следующее утро она получила через его секретаря ответ, в котором говорилось, что он целиком и полностью полагается на ее выбор. Ей было сказано, что милорд полностью доверяет ее суждению и что в личной встрече для этой цели нет необходимости.

«Полная свобода действий - это великолепно», - подумала Мария, но Филипп такой требовательный, что ей хотелось бы поточнее знать, что именно он ожидает. Ей нужна была дополнительная информация: тематика мероприятия, какие именно блюда будут подаваться и в какую сумму следует уложиться. Она отправила ему еще одну записку, где попросила дальнейших указаний.

На сей раз ответ ей принес лакей по поручению месье Бушара, шеф-повара милорда, который сообщал ей, что будет рад обсудить меню с мадемуазель Мартингейл и ждет ее у себя в кухне завтра, в половине девятого утра.

Было совершенно ясно, что Филипп хотел по возможности не иметь с ней дела и перекладывал общение с ней на плечи персонала. Ее это, конечно, устраивало. Пока она не познакомилась с месье Бушаром, после чего все превратилось в сущий ад.

Шеф- повар, коренастый, лысеющий мужчина небольшого росточка с чудовищных размеров черными усами и еще более чудовищным мнением о собственном кулинарном гении, был бы рад воспользоваться помощью мадемуазель в подготовительной работе. Он был уверен, что самая заурядная английская девушка сможет приготовить приличное пирожное или приемлемый пирог с капустой -черт побери! - но что касается остального, это придется делать ему лично.

Посмотрев на самодовольную ухмылку месье Бушара, Мария, возможно, в тысячный раз подумала, почему, интересно, главные повара всегда преисполнены восторга перед собственной гениальностью.

- Значит, это все, что мне нужно будет делать, месье? Делать бисквитные коржи и сдобные булочки?

Он одарил ее лучезарной улыбкой, как наставник сообразительную ученицу.

- Можно еще выпекать длинные батоны хлеба, мадемуазель. И готовить хлебную и бисквитную крошку. И, когда это мне потребуется, присылать ее сюда. Уж будьте уверены, что я использую ее для создания самых изысканных десертов, какие только можно вообразить.

Иными словами, она будет делать всю черную работу, а он получать похвалы.

- Так дело не пойдет, - сказала Мария с самой очаровательной улыбкой. - Вижу, что вас не ознакомили с условиями, так что позвольте мне сделать это. Милорд назначил меня кондитером для этого бала, и именно я буду готовить десерты, месье. - Улыбка исчезла с ее лица. - Все до одного.

- Вы? - Он окинул ее взглядом с ног до головы и расхохотался. Он огляделся вокруг, и члены его персонала тоже принялись хохотать, следуя его примеру. - Но это невозможно, малышка, - снисходительно сказал он по-французски. - Вы совсем дитя.

С этими словами он махнул рукой, показывая, что разговор окончен, и отвернулся, добавив через плечо, что ей сообщат о количестве хлеба и бисквитных коржей, которые потребуются его персоналу.

Глядя в его спину, Мария вспомнила об Андре, который запустил тарелкой в ее голову, обозвал ее кретинкой и уволил ее немедленно, увидев, как она делает профитроли, которые, на его взгляд, были слишком маленькими, но несколько мгновений спустя вновь принял ее на работу после того, как она назвала его мерзким старым козлом и запихнула маленькую булочку с вишневым кремом в его рот. Она знала, что, когда имеешь дело с темпераментными шеф-поварами, это единственный способ заслужить их уважение и достичь взаимопонимания.

- Дитя, говорите? - сказала она, стукнув ладонями по поверхности рабочего стола с такой силой, что задребезжали стоявшие на нем горшки и миски. - Мой отец был протеже самого великого Сойера! - заорала она, наблюдая, как Бушар повернулся к ней лицом, а его персонал начал медленно отступать в дальние углы комнаты. - Я училась в Париже! Я работала кондитером у Андре Шовена! - Она уже орала изо всех сил. - Я готовила миндальные сухарики для герцога Орлеанского и яблочный пирог для премьер-министра Гладстона! И я должна склонить голову перед каким-то надутым маленьким французишкой, страдающим манией величия? Не дождетесь! - Она снова хлопнула ладонями по столу с пылом, которому мог позавидовать любой французский повар. - Ишь чего захотели!

Бушар смотрел на нее оценивающим взглядом, и в его глазах появилось что-то похожее на уважение. Однако было ясно, что он не собирается так легко расстаться со своим единовластием.