Брем - Николай Непомнящий

14 месяцев братья колесили по Южной Испании от Гибралтара, последнего прибежища европейских обезьян, до Мурсии, где обитали самые красивые обольстительницы Испании, и пальмы Андалузии мучительно напоминали Брему оазисы Сахары. В горах Сьерра-Невада они проводили дни и недели на высоких перевалах среди пастухов и контрабандистов. Ели их пищу, пили вино, разговаривая с местными жителями об их нелегком ремесле — точно так же, как еще недавно в Судане. А в Мадриде Альфред присутствовал на мессе в соборе, где слышал иступленные крики страстно желавших исцелиться верующих, напомнившие ему, как зоологу, вой гиен в саванне и трубные звуки, издаваемые слонами под Хартумом…

Дневник Брема этого периода представляет собой подробный обзор различных видов птиц всевозможных ландшафтов. Не забывает молодой автор рассказывать и о древностях района Малаги, подробно описывает исторические памятники и попутно говорит о глубокой нищете народа Андалузии.

К радости отца, из поездки в Испанию он привез богатую «добычу» — замечательное пополнение его коллекции.

«Вольный художник»

Настало время сделать правильный выбор в будущей жизни. Неопределенная и зачастую узкая тропинка академической жизни Альфреда не манила, он хотел быть ничем не связанным, чтобы сохранить свободу действий, а главное — передвижения. Первые успехи навели его на мысль стать «вольным художником» — фрилансером, говоря сегодняшним языком. Для того времени это было смелое решение.

Брем избрал местом жительства Лейпциг, центр немецкой книжной торговли. Здесь жил уважаемый натуралист Эмиль Адольф Росмесслер (1806–1867), чей творческий путь являлся примером для Брема. Влияние Росмесслера как отцовского друга и советчика было очень велико. Именно ему он обязан своим увлечением научно-популярным жанром.[21]

Одним из первых немецких ученых Росмесслер одобрил труд Чарльза Дарвина «О происхождении видов» (1859) и подготовил его издание в Германии, что создало ему большие проблемы в дальнейшей жизни.

Влияние этого человека на молодого Брема трудно переоценить. И вообще здесь, в Лейпциге, этом «мегаполисе гражданского духа», Альфред брал лучшее у прогрессивных немецких ученых и публицистов. И именно здесь он стал постоянным автором научно-популярного журнала «Гартенлаубе» («Беседка»), готовя материалы, связанные с природой. Максимальный тираж журнала тогда составлял 400 тысяч экземпляров! Фантастика для того да и для нашего времени…

На Крайнем Севере

Журнал «Беседка» оказался неким трамплином для молодого Брема. Ее издатель Эрнст Кейль решил, что его «звездный писатель» вполне готов для поездки в Норвегию, и в редакции нашлись для этого деньги. А уж как радовался сам Альфред! Он недавно задумал глобальный труд о птицах, а вот знаний о северной фауне ему явно не хватало. Его спутником стал сын известного зоогеографа Карла Бергхауза. От современных средств передвижения пришлось по разным причинам отказаться.

«Кто желает путешествовать по переполненной Европе, должен ехать в Норвегию. Мы, живущие в странах, где мало моря или вовсе его нет, мы не едем, мы мчимся к нему. Часто стук колес заменяет нам последнюю радость общения с природой, и отдых наш зависит от воли других, нам его навязывающих…»

В Северной Европе и Норвегии еще путешествуют по-старому.

Здесь ты принадлежишь самому себе. Здесь ты самостоятелен. Заблудись в зелени полуострова и вновь почувствуй себя свободным…

Из Христиании (Осло) в небольшой повозке («полустул-полукибитка») они двинулись к Фокстуэну, городку близ Домбаса. Такое транспортное средство оказалось весьма пригодным для местных дорог — легким, удобным и комфортным. В качестве тягловой силы выступала лошадка местной породы — проворная и сильная.

Дружелюбие норвежцев, их готовность помочь в любую минуту произвели неизгладимое впечатление на Брема. Везде путешественники получали поддержку. Страна и народ вдохновили Альфреда: «Поездка по Норвегии укрепляет тело и душу и останется зарядкой на всю жизнь! Можно преодолеть все неурядицы, если хоть однажды прикоснешься к этой очаровательной природе».

Чтобы ближе познать природу Скандинавии, Брем со своим спутником не спеша пересек всю страну. В Фокстуэне он познакомился с охотником Эриком Свенсоном, который стал ему незаменимым другом и помощником. Он знал любой уголок окрестных гор и болот, к тому же мог понимать язык животных.

15 августа Брем вышел с друзьями на оленью охоту. Доврефьел являлся типичным горным хребтом в Южной Норвегии, который разрезается глубокими долинами рек, текущих к морю. Горы постепенно сходили на нет, крутые склоны становились редкостью. Все чаще встречались холмы, усеянные валунами. Примерно на 759 метрах над уровнем моря горы оказывались покрыты лесом — с соснами в распадках и березами по верхам. Внезапно лес кончился, остались только ива, можжевельник, мхи и лишайники. Здесь было царство оленей, в которое до сих пор удавалось проникать только опытным натуралистам и охотникам.

Свенсон шел очень быстро, так что Брему и его спутнику было трудно за ним поспевать. После почти двухчасового подъема добрались до вершины. В отдалении сверкала снежная шапка 2286-метрового Снехетта.

Преследовать животных было чрезвычайно трудно. Едва они наконец разыскали след оленей, горная вершина сразу исчезла из виду и погода сыграла с ними дурную шутку, заметя не только следы животных, но и их собственные. Пришлось укрываться за скалами, отказавшись от любых передвижений до полного прекращения снегопада.

Эрик Свенсон оказался надежным проводником в охоте на тетеревов. Она состоялась не на рассвете, как ожидал Брем, а в конце дня. Полуночное солнце было достаточно ярким и освещало окружающие болота, которые образовались там, где вода не успевает стечь в нижние слои почвы. Брем, который исходил эти области вдоль и поперек, отметил: «Вся Лапландия — это огромное болото и горные хребты, которые вздымаются как острова, и существует здесь всего несколько мест, где человек, преодолевая неблагоприятный климат, обрабатывает тяжелые почвы, — это оазисы в пустыне. Бывает песчаная пустыня, а это пустыня водяная».

Можно было целыми днями бродить здесь, не встретив жилья. Вместе со стадами они пересекали долины, добираясь до границ мхов и лишайников. Зимой коротали дни в бревенчатом домике.

Живой мир здесь не очень разнообразен, и виной тому главным образом кровососы.

«Если нам приходилось ехать по тундре, мы и наши лошади неизменно были окружены полчищами насекомых — этакими живыми облаками. Тысячами они сидели на лошадях, на одежде. Каждый шаг провоцировал новую атаку мошкары. Все средства оказывались неэффективными. Ни березовый деготь, ни табак, ни покрывала на лице не могут избавить от этих вездесущих тварей».