И на погосте бывают гости - Владимир Тучков

Экипировавшийся уже Следопыт протянул Стрелке Макарова. Та отказалась.

– Не смогу, – сказала она тихо. – Так что и брать не стану. Постараюсь как-нибудь уговорить его.

– Ну-ну. Только погромче, пожалуйста, уговаривай. Чтобы я услышал и понял. И говори о всех своих передвижениях. Чтобы знать, куда бежать. Поняла?

– Поняла, – все так же тихо. То ли от сосредоточенности, то ли её уже начинало маленько трясти.

Танцор внимательно посмотрел ей в глаза. И выругался про себя так грязно, как он никогда ещё в жизни не выругивался. А потом дал ей таблетку феназепама.

Через десять минут все четверо спустились вниз. Первым уехал на позицию Танцор. В джипе Следопыта. Следопыт поймал машину и уехал вместе с Дедом. Главное, чтобы их вместе не увидел Сингл. Который в это время должен был стоять у стойки. Конечно, был шанс, что у него установлена камера наружного наблюдения. Но этот шанс был равен нулю.

Потом Стрелка, глянув на часы, погасила в пепельнице окурок, сжала кулаки и энергично опустила их на колени, резко при этом выдохнув. Повернула ключ зажигания и зло сказала такое слово, которое при Танцоре ни разу не произносила.

Следопыт вылез из обшарпанного «Москвича». Внутри остался важный и нарядный Дед. И водила, которому заплатили не только за дорогу, но и за пятнадцать минут стоянки.

Огляделся. И удовлетворенно отметил, что джип уже здесь. За тонированными стеклами Танцора не было видно. То ли там сидит какой-нибудь доходяга с исколотыми, словно ежиком, венами. То ли десяток быков, ощетинившихся, словно ежик, во все стороны стволами.

При входе шмонать его не стали. И даже не прозвонили металлоискателем.

Вошел, осмотрелся. Было ещё довольно пустынно, основные гуляки ещё не подтянулись. Зал был заполнен примерно на треть. Справа, на антресолях, несколько футбольных маньяков наблюдали на мониторе, как какие-то красно-белые вместе с какими-то бело-голубыми перекатывались волнами по зеленому газону то налево, то направо. Комментатор что-то такое комментировал.

Свет был более чем приглушенный. Не считая монитора, было ещё два ярких пятна. На невысокой пустой эстраде. И в баре, где сияние лампы усиливала зеркальная витрина и установленные на ней разноцветные и разнокалиберные бутылки.

В баре вальяжно прохаживался экс-Родионов, экс-Стрелок, а ныне Сингл. И, может быть, ещё и Маньяк.

Подошел. Сел.

Сингл что-то старательно сотрясал в шейкере.

– Привет.

– Привет.

– Принес?

– Принес.

Следопыт достал пять сотен и передал Синглу.

– Давно здесь?

– С августа.

Было понятно, что Сингл, хоть ему и абсолютно нечего делать,, не расположен ни к задушевной, ни к какой иной беседе. Однако, как и предполагал Следопыт, налил и придвинул рюмку финской клюквенной.

– А себе? За встречу.

– Нет, я на работе. Следопыт отглотнул немножко.

– Так ты в прошлый раз говорил, что какое-то наказание отбывал. Ну, там, в Филях, в той халупе. А сейчас, значит, все уже нормально?

– Да, все уже устаканилось. Скоро, может быть, устроят аналитиком в одно приличное место.

Следопыт с удовлетворением насчитал тринадцать слов, которые подряд произнес Сингл. И это не считая ещё знаков препинания. Значит, понял он, его можно попытаться разговорить.

– Слушай, у меня тут полный облом вышел. Три дня как джип продал, а то вообще хоть бери костыли и садись в переходе с протянутой рукой…

– За сколько продал-то? – прервал его Сингл, который начинал проявлять интерес к скромной персоне своего бывшего институтского знакомого и виновника его нынешнего неустойчивого положения.

– Да за двадцать пять штук.

– А чего это так дешево?

– Так он у меня маленько битый был. Так я про что говорю-то. Может, когда ты пойдешь аналитиком, меня сюда пристроишь? А то ведь на двадцать пять штук долго не протянешь.

– Да, конечно, – согласился Сингл, который совсем недавно жил на пятьдесят баксов в месяц. – Конечно, поговорю насчет тебя. Правда, как сам понимаешь, ничего не обещаю. Но тебе надо будет потренироваться. Хоть дело-то, конечно, и не особо хитрое,

– Ну, на курсы похожу. Ведь должны же быть курсы барменов?

– Конечно. Я сам их кончал. Да, кстати, а что там с Танцором, со Стрелкой? Ты же ведь с ними как бы в одной команде был?

«Ага, – отметил Следопыт, – начинается. Начинается маленькая разведка».

– Да ты знаешь, как-то мы разошлись. Они как-то слегка оборзели. За шестерку стали меня держать.

– Зря. С ними бы ты всегда при бабле был. Зря.

– Ничего, выплывем.

– Да, оно, конечно… Кстати, мне тут как-то мысль пришла одна занятная. Вот я и подумал, что, может, их рук дело: телок кто-то в Москве знатно мочит. Какой-то маньяк завелся…

– Какой маньяк?

– Неужели не слышал? На Лубянке. В Нескучном саду. Так разделал, что твой Джек-потрошитель. Ну, по ящику показывали. Неужели не видел?

– А. Это. Да, страшные картинки.

– Так я подумал, что Танцор может, как эта машина, работать. Уж я-то знаю. Как-никак автор-создатель.

Разговор приобретал интересный оборот. Причем вышел на тему Сингл, хоть Следопыт его на это и не провоцировал.

– Не знаю. Но, вообще-то, когда с Лубянки передавали репортаж, тогда мы ещё все вместе были. Так что не думаю…

– Там, наверху, эти мои бывшие херовы начальнички вполне могли забацать такую хренотень. С одной стороны, игра типа «кто больше телок замочит». Тотализатор, ставки, двадцать процентов устроителям и все такое прочее.

Сингл налил Следопыту ещё одну рюмку. И продолжил:

– С другой, какие-нибудь новые испытания боевых программ. Скажем, проверка на предельно развиваемую жестокость. Ну, или, может, они на этого маньяка охотятся. Так сказать, натаска на внешнего агрессора.

«Так, совсем горячо, – подумал Следопыт. – К чему бы он это? Издевается? Или совершенно ни при чем? Рискнуть?»

– Сингл, а это не ты?

– Что – я? Не понял, – удивленно вскинув брови.

– В смысле, не ты маньячишь?

– А что, похож?

– Люди меняются. Нужда толкает людей хрен знает на что.

– Так я же сейчас не нуждаюсь. Разве не понятно?

– Но раньше-то ведь было это самое дело? Это только те, кто добровольно решился на нужду ради чего-то, живут спокойно. А те, у кого нужда насильственная, готовы на все, чтобы выскочить.

– Я тебя, честно признаться, не понимаю. И понимать не хочу, – надулся Сингл.

– Да ладно, брось. Пошутил. Понимаю, что глупо. Просто меня немного уело, когда ты про Танцора.

– Ладно, будем считать, что один–один.

И в этот момент на антресолях радостно заорали футбольные маньяки.

– А, кстати, – продолжил Сингл, – в августе вы здорово телебашню расхреначили. Это как же вам удалось?