Узы брака - Глория Альварес

— Квент, скажи тете, что я вернулась, и собери вещи. Мы идем домой, — заявила Каролина.

Мальчик выжидательно взглянул на Дейна, и тот кивнул. Схватив футляр со скрипкой, Квентин метнулся к лестнице.

— Больше не смей подходить к моему сыну! — прошипела Каролина, едва мальчик скрылся из виду.

Дейн печально покачал головой:

— Я объяснил ему, что ты не стала слушать меня, и пообещал поговорить с тобой еще раз, перед отъездом. Мне давно следовало понять, что такая святоша, как ты, не пара мне, отъявленному грешнику. Тебе не понять ни собственного сына, ни родителей бывшего мужа. А жаль, Каролина Маккартер Брэдфорд. Тебе не мешало бы научиться прощать.

— Уходи! Немедленно убирайся! Я не желаю вспоминать о тебе!

— Ты будешь помнить меня до конца жизни. — Дейн приближался неторопливо и уверенно. Его зеленые глаза сверкали, как осколки льда. — Только я способен вновь научить тебя чувствовать и любить. Только я без смущения могу… — Каролина ахнула, когда Дейн обхватил ее за шею и притянул к себе. — …целовать тебя, — закончил он и впился в ее губы.

Каролина попыталась вырваться, но все ее усилия были тщетны. Желание пробудилось в ней мгновенно, напоминая о недавнем прошлом. Его губы мучили ее, очаровывали, призывали слиться с ним. Когда Дейн целовал ее, Каролина забывала о том, что может потерять покой, завоеванный с таким трудом. Для нее имело значение лишь прикосновение его сильного тела. Не удержавшись, она ответила на поцелуй и обвила обеими руками шею Дейна.

— Нам так хорошо вдвоем, Каролина, — шептал Дейн. — Тебе надо лишь забыть о прошлом…

Внезапно она поняла, о чем он просит. Ее колени обмякли. Цена оказалась слишком высока: он требовал простить то, чему не было прощения. Заметив ее замешательство, Дейн отстранился. Глубоко вздохнув, Каролина попыталась взять себя в руки, но спокойствие ускользало от нее. Кровь продолжала бурлить.

— Значит, все кончено, — произнес он. — Забавно… Вот уж не думал, что тебе и вправду так страшно.

— Мне… не страшно, — нерешительно отозвалась она.

— Как бы не так! Ты настолько боишься двух стариков, что не желаешь даже слышать о них. А еще ты боишься меня.

Каролина покачала головой, однако Дейн был прав: она дрожала всем телом, сознание того, что у них нет будущего, причиняло ей мучительную боль.

— Ты слишком напугана, чтобы поверить мне. Ты спасаешься бегством — от меня, своего прошлого, от себя.

— Я просто не желаю повторять ошибок.

— Значит, я тоже ошибка?

— Дейн, ну неужели ты ничего не понял? — вздохнула она, с трудом сдерживая слезы. Выплакаться можно и потом, когда он уйдет. — Одной любви недостаточно, должны еще быть уважение и ответственность, а этого нет. — Она сунула руки в карманы и отступила. — Потому между нами все кончено, — прошептала она. — Я вдруг поняла, что перестала распоряжаться собственной жизнью… Когда-то я поклялась, что больше никто не заставит меня отказаться от независимости, но внезапно выяснилось, что от меня ничего не зависит! Этого я не допущу. Я буду поступать так, как считаю нужным, а все, кто не согласен со мной, могут отправляться ко всем чертям!

— Но я люблю тебя, — предпринял Дейн последнюю отчаянную попытку спасти свои надежды и мечты.

— Квент тоже любил меня, — с горечью напомнила Каролина. — Неужели ты не понимаешь, что мы с тобой не уживемся? Я не могу… так нельзя… прошу тебя, уйди… — Отвернувшись, она не то вздохнула, не то всхлипнула.

Дейн в досаде стиснул кулаки. Он потерял все, и потеря причиняла ему нестерпимую боль. Он любил Каролину, любил ее сына, заботился о них, как ни о ком другом, но этого оказалось слишком мало.

— Ты хочешь, чтобы я ушел? Что ж, я уйду, — произнес он. — Я не стану досаждать ни тебе, ни себе. Ты прекрасно обойдешься без меня. Жаль, что ты слишком пуглива, чтобы рискнуть и обрести настоящую семью. Ты никогда не будешь счастлива, пока не забудешь о прошлом, как это сделал я.

Каролина не ответила — что он могла сказать? Она уже успела убедиться, что переделать человека невозможно. Люди меняются лишь по собственной воле, да и то не всегда.

— Да, я ухожу, но попомни мои слова: жизнь для тебя начнется лишь после того, как ты перестанешь бояться Брэдфордов. Иначе они постоянно будут напоминать о себе. Отказываясь от встречи с ними, ты вредишь себе, мне и Квентину.

Грудь Каролины сдавило от боли. Дейн держался почти агрессивно, настроившись на ссору; он ничуть не изменился — перед ней по-прежнему стоял Бродяга с Миссисипи.

— Уходи, Дейн, — наконец выговорила она. — Тебе больше нечего сказать.

— Верно, — дерзко усмехнулся он. — Ищи меня в Нашвилле. Или в Новом Орлеане. Я снова начну странствовать. Коттедж-Крик я буду вспоминать как городок, где мне удалось сочинить пару неплохих песен. — Он помедлил и провел ладонью по собственной щеке, напоминая Каролине о недавних объятиях. — Таких, как «Отдай дьяволу его долю». Песен о мимолетных увлечениях, не имеющих ничего общего с любовью.

Он вскинул на плечо рюкзак, прошагал через холл и открыл входную дверь. В дом ворвался ледяной ветер. Каролина поежилась, представив себе Дейна под проливным дождем без шляпы, перчаток и пальто. Таким он вошел в ее жизнь, таким и уходил. По щеке Каролины скатилась капля — должно быть, дождевая. Вот только откуда она взялась?

Два часа спустя Каролина наконец выплакалась. Даже мысли о предстоящем визите Брэдфордов не могли отвлечь ее от рыданий. Все ее тело немилосердно ныло, она чувствовала себя древней старухой. После прощания с мечтой о семье ей осталось только помочь сыну распрощаться с мечтой о бабушке и дедушке.

— Квент! — позвала она, направляясь в гостиную Уотсонов.

Дверь открыла Хипзайба, рядом с ней стоял Квентин.

— А где Дейн? — спросила Хипзайба.

— Я прогнала его.

— Напрасно, Каролина.

— Это мое дело, тетя Хипзайба! В советах я не нуждаюсь. — Она вздохнула и привычно потянулась к безымянному пальцу, но не нашла на нем кольца. — Господи, как я устала! Мы с Квентином уходим домой.

— Не торопись, детка. Что ты задумала? Не забывай: какова провинность, таким должно быть и наказание.

— Квентин — мой сын, тетя Хипзайба, — негромко, но решительно напомнила Каролина. — Я сама решу, как быть с ним. Не вмешивайся.

— Каролина, мы с Квентином родственники. Нас и без того слишком мало. Нельзя наказывать ребенка за желание познакомиться с родными людьми.

Каролина выпрямилась и уставилась на тетю. С каких это пор все вокруг начали интересоваться воспитанием ее сына? Почему присвоили себе право решать за нее? Ее голос прозвучал холодно и жестко: