Ледяные звезды - Михаил Сурин

Глава 19

25 октября 2021 года,

Куала-Лумпур, Малайзия, 21:11.

Речь Реммера произвела на слушателей сильное впечатление. Казалось, он преобразился. Огромный, тучный, с круглыми очками на горбатом носу, он внезапно стал казаться титаном, размахивающим огромными сильными руками, посылающим угрозы страшной Горгоне. Начав свою речь тихо, вкрадчиво, он закончил ее громогласно, словно впечатывая последние слова в сознание слушателей.

Когда Реммер замолк, зал разразился взрывом аплодисментов. Клара наравне со всеми была восхищена этим человеком. Да, то, о чем он говорил, было похоже на правду. Он заглянул в самое сердце мира и вынул оттуда все то, что тщательно скрывается за ширмой благополучия, вывернул наизнанку, влил в это что-то свое, что-то обрезав, оздоровив. Слушатели хлопали стоя. Смущенный Реммер, обратно превратившийся в профессора, неловко отвесил пару поклонов и попятился. Навстречу ему шагнул Савецкий и долго тряс его руку, неотрывно глядя в глаза.

– Товарищи! – кричал он, пытаясь заглушить гром аплодисментов. – Товарищи! Это гигант мысли! Товарищи! Наше дело правое! Мы победим!

И все хлопали, смеялись, хохотали.

Да, на самом деле Реммер сказал то, что было нужно им всем, то, что по каким-то причинам они сформулировать не могли. Он оправдал власть денег, заявив, что только людям, обладающим определенными умственными качествами, они подконтрольны. Он оправдал власть олигархии, обосновав отсутствие власти народа, «власти толпы». Он оправдал необходимость воспитания в духе почитания материальной составляющей. Однако никто не заметил маленькую оговорку в конце его речи: «лишь тогда исчезнет ориентация на материальные средства как главный источник благополучия и возникнет ориентация на благополучие духовное». Люди всегда отметают то, что кажется им нерациональным.

Какая-то девушка поднесла Реммеру розы. Он покраснел, наклонился, чтобы забрать их. Савецкий продолжал что-то говорить, но его не было слышно за гулом аплодисментов.

Через полчаса все разошлись. Клара спустилась по ступеням Петронас Твин Тауэрс и остановилась у тротуара, вдыхая свежий ночной воздух. В ее голове проносились самые различные образы. Реммер, толстый, в очках, затем Реммер-титан, размахивающий могучими лапами, хаос всеобщего восхищения, Феликс…

– Леди, вас подвезти? – спросил знакомый голос. Клара очнулась и посмотрела на человека, стоявшего перед ней. Швейцар только что подал Феликсу ключ от его автомобиля и он, облокотившись на крышу, внимательно смотрел на Клару.

– Хм… – произнесла она. – А нам с вами по пути?

– Может быть. Это я и предлагаю проверить, – улыбнулся он. – Заодно мне бы хотелось услышать ваше мнение по поводу только что услышанного.

Клара кокетливо подняла глаза.

– Что ж… – сказала она, – пожалуй, я могу позволить себе подобный променад. Везите меня, сударь.

Феликс засмеялся и открыл дверцу своей «Lada Renovatio», пропуская Клару внутрь. Клара села в автомобиль и, сложив руки, лукаво посмотрела в глаза Феликсу, когда он плюхнулся рядом.

– Куда едем, сеньора? – спросил он, улыбаясь.

– Прямо, – ответила она. – Я покажу вам дорогу.

Феликс повернул ключ зажигания, и мотор еле слышно заурчал.

– Так что вы думаете насчет выступления Реммера? – поинтересовался он, выруливая на автостраду.

– То, что он сказал, это правда, – сказала Клара, на миг задумавшись.

– В каком смысле?

– Все подчинено одному эталону. Человечество есть безликая масса, стадо, живущее по общим правилам. И эти правила устанавливает горстка людей, способных править.

– Очень пессимистично, на мой взгляд, – согласился Феликс. – Похоже, Реммер разочаровался в жизни, если решил, что уже не в состоянии изменить ее.

– Разве он решил, что не в состоянии изменить ее? По-моему, наоборот, он желает этого и пытается осуществить свое желание любыми средствами, в том числе привлекая солидные капиталы.

– Людей, чьи капиталы задействованы, следует обвинить в невежестве. Я думаю, только глупец мог не заметить, что Реммер основывает свои взгляды на идеях других мыслителей, живших до него. Так, например, некто Макиавелли когда-то заявил, что люди нуждаются в защите их жизни и собственности. Таким образом, Реммер не привнес в историю политической мысли ничего нового, и всю его теорию можно назвать плагиатом планетарного масштаба.

– А Реммер так и позиционирует свою теорию, – парировала Клара. – Считается, что он изучил политическую мысль всех времен и народов, тенденции ее развития, объединил и просеял, исключив все минусы и оставив лишь положительные моменты.

Феликс задумался.

– Кстати, а как зовут джентльмена, который так восхищался Реммером на сцене? – спросил он после минутного молчания.

– С такими угловатыми чертами лица? – уточнила Клара. – Алекс Эберт.

Феликс засмеялся.

– Что-то не так? – забеспокоилась Клара.

– Нет, все нормально, – ответил Феликс. – Как-то в годы своей бурной юности я служил в полиции. И где-то слышал это имя. К сожалению, когда и при каких обстоятельствах не помню. Но могу с полной уверенностью сказать вам: это опасный человек, постарайтесь не иметь с ним никаких связей.

– Следующий поворот направо… – указала Клара. – А на чем основана ваша уверенность?

– На том впечатлении, которое возникает у меня при упоминании имени этого человека.

«Возможно, Феликс что-то знает, – решила Клара. – Возможно, он лжет».

– Сколько вам лет, Феликс?

– Тридцать один, – ответил он, ослабив узел галстука.

Солидно для охранника Мишеля Фурье. Но недостаточно для партнера. Кто же он?

– А чем вы занимаетесь, Феликс?

– Я юрист, коммерческий представитель, – ответил он после секундного молчания.

– Еще один поворот направо… Вам нравится ваша работа?

– Пока да, – усмехнулся Феликс. – А почему вас это заинтересовало?

– Просто так. Я подумала, что может делать коммерческий представитель на сомнительной лекции русского профессора?

– Мишель Фурье – мой друг, он пригласил меня на эту лекцию, решив, что мне будет интересно. А чьи интересы представляете вы?

– Это не так важно. Вы никогда не слышали этого имени.

– Никогда? По-вашему коммерческий представитель – ограниченная личность?

– Нет, извините, я так не считаю.

– А все-таки?

Клара замолчала. Она отвернулась к окну, наблюдая за проносящимися огнями.

– Вы живете у фрау Эльбенгрубер? – спросил Феликс.

– Вы задаете слишком много вопросов, – сказала Клара твердым голосом.

– По-моему, я не упрекал вас в этом, когда вопросы задавали вы.

– У вас не было выбора, – улыбнулась Клара.

– Как это? – приподнял брови Феликс.

– Вы лицо заинтересованное, поэтому на мои вопросы должны отвечать.

Феликс расхохотался.

– Ах вот как! И в чем же я заинтересован?

– А это уже решать вам, – лукаво улыбнулась Клара.

Феликс замолк. Наморщив лоб, он, казалось, соображал, как лучше ответить.

– На мой взгляд, идея Реммера провальная, – наконец сказал он.

Клара засмеялась. Видимо, она была права, когда решила, что Феликс к ней неравнодушен.

– На чем основаны ваши выводы, господин Феликс? – полунасмешливо спросила Клара.

– На мировом опыте.

Клара улыбнулась. Хитрый Феликс на все знает ответ.

Через несколько минут он вырулил на Персекутуан и, проехав несколько кварталов, остановил автомобиль напротив ворот особняка фрау Эльбенгрубер.

– Все-таки вы мне солгали насчет того, что не живете у фрау Эльбенгрубер, – сказал Феликс.

– Не солгала, а скрыла, – поправила Клара. – Вы же можете читать по глазам, могли бы сами догадаться.

– Темно, – пожал плечами Феликс. – Читать в темноте не рекомендуется.

Клара засмеялась.

– Замечательно, господин Феликс, – сказала она, выбираясь из низкого спортивного автомобиля. – Огромное спасибо, что подвезли меня. Сейчас я только садилась бы в такси. До свидания.

– Удачи, – махнул рукой Феликс, и Клара закрыла за собой дверь.

На следующее утро ее разбудил сам Савецкий. Спросонья Клара заморгала, пытаясь определиться в данной ситуации. Сергей Павлович присел на край ее постели. Клара приподнялась на локтях.

– Доброе утро, – поприветствовал ее Савецкий.

– Алекс, – нахмурилась она, – по-моему, не очень прилично проникать в женскую комнату без ведома и согласия ее хозяйки. Вдруг я не одета?

– По-моему, ты одета, – ответил Савецкий. – И, на мой взгляд, время уже позднее. Уже полдень, Клара.

– Да? – приподняла Клара брови.

– Чем ты занималась до трех часов ночи? – спросил Савецкий, и в голосе его зазвенели стальные нотки.

Клара покосилась на приоткрытый ноутбук.

– Переписывалась в интернете. Facebook и прочие социальные сети.

Савецкий улыбнулся.

– Пора вставать. Ирида, похоже, опять что-то намудрила на кухне, просила тебя разбудить.