Взрывник. Заброшенный в 1941 год - Вадим Мельнюшкин

Броник сдвинуться с места вообще не успел – даже отсюда я увидел, как водительская дверца украсилась крупным отверстием, рядом с которым тут же что-то сверкнуло. Второе попадание, вероятно, было от винтовочной пули, но определить, привело ли оно к пробитию брони, я с такого расстояния уже не мог. Расстрел грузовика и освободившейся из него пехоты тем временем продолжался. Не все немцы подошли к нашей обочине и были скошены первым залпом. Часть, человек пять, успели залечь, а кто-то даже откатился под защиту колёс автомобиля. Именно сейчас и ожили два пулемёта, что были отправлены нами на ту сторону дороги.

Весь огневой шквал занял времени меньше минуты. Наступила тишина, прерываемая одиночными выстрелами либо особо азартных, либо зорких, заметивших какое-то движение и спешивших его прекратить. Наиболее опасны сейчас были пулемёты бронеавтомобиля и танка – что творится внутри их корпусов непонятно, вдруг кто выжил и рубанёт очередью. Но Тарасов свою работу знал, и вот уже несколько пар бойцов, вооружённых автоматическим оружием, двинулись вперёд, нацелив стволы на дорогу и прикрывая друг друга.

Ударила пара коротких очередей. Контроль. Затем к бронированным коробкам подошло по одному бойцу, другие продолжали держать оружие наготове и стали стучать по броне, требуя выходить, иначе обещали угостить гранатой. В бронеавтомобиле никто не отозвался, а вот из танка послышался визгливый голос, после чего наступила тишина. Боец тоже что-то проорал, вероятно, опять грозя и требуя вылезать. В ответ опять визг. Наверное, убитый командир танка, он же стрелок, блокировал водителю возможность выбраться, вот он и истерит. Надо выручать комрада.

Пока уговаривал повизгивающего от ужаса немца вылезти, Тарасов организовал охранение поля боя, особо уделяя внимание дороге, и сбор трофеев.

– Леший, – Жорка уже был тут как тут, – может, я сбегаю в лесок, наших пошукаю.

– Пароль помнишь?

– Естественно.

– Организуй две группы, человек по пять, с одной сам можешь пойти.

Как такового пароля у нас не было, служили им фамилия и имя с отчеством нашего радиста. Фамилия – пароль, имя и отчество – отзыв, всё остальное немцы могли прослушать, а вот как прозывается наш радист, они не знали, так как он работал под старым своим позывным, и только под ним.

Наконец люк танка раскрылся, и из него вылез залитый с ног до головы кровью немец. Когда того спеленали, я заглянул внутрь. Да, такого я даже не ожидал – крупнокалиберные пули измолотили стрелка почти в труху. Меня чуть не вывернуло. Как выжил водитель, не пойму, но чего он натерпелся, возясь среди кусков кровоточащего мяса, даже представить невозможно.

Не больше я готов завидовать и тем, кто будет копаться во всём этом, доставая трофеи, а там одних патронов должно быть четыре с половиной тысячи, правда, в дурацких 25-патронных барабанах. Зато барабанов этих по правилам почти две сотни.

А пока бойцы под управлением младшего лейтенанта крепили оборону. Уже показались из леса миномётчики, расчёты тяжёлых пулемётов пристраивали свои агрегаты так, чтобы блокировать дорогу. Если у немцев остальная бронетехника того же класса, то сможем даже и атаку отбить, вот только делать этого не будем – постреляем малёк и в кусты. А Байстрюка с отрядом опять деблокируем, если что, тем более что дело к ночи.

Подошёл к бойцам, что пристраивали тринадцатимиллиметровый пулемёт на новую позицию. Значит, мне не показалось, что стрельба велась одиночными – лента, свисающая из лентоприёмника, зияла пустыми звеньями через одно.

– А что это у вас лента так странно заряжена?

– Это чтобы выстрелы по одному шли. Выстрелил, передёрнул затвор, опять выстрелил, – охотно пояснил мне один из красноармейцев.

– А прошлый раз вроде по два стреляли.

– Ага, вон Василий, он прошлый раз и стрелял, до сих пор еле рукой двигает – синячище во всё плечо. Даже подушка не помогла, – боец показал на странный чехол, надетый на самодельный приклад. – Шесть слоев войлока под пяткой приклада – всё одно пинается, что твой жеребец.

– А те как же? – указываю на расчёт более крупного нашего пулемёта, устраивающий позицию на противоположной стороне дороги.

– А им чего? У них станок львиную долю отдачи забирает. У них и приклад только чтобы целиться, можно было рукоятки, как у «максима», присобачить, ничуть не хуже было бы.

Да, была такая мысль, но решили делать с прикладом. Ещё и ось стальную в станок вделали – с прицелом на лето и колёсную перевозку. Второй станок под оставшийся пулемёт обещали сделать лучше, учтя опыт, а там, глядишь, и первый переделают.

Атаковать нас никто не спешил. Бойцы основательно перетрясли трупы и изрешеченный грузовик, вытащили из танка пулемёты и кучу барабанов с патронами и теперь отмывали их в снегу. Сложнее оказалось с бронеавтомобилем – он был закрыт изнутри, а живых там, чтобы открыть дверки или люк, не оказалось. Притащили позаимствованную у расчёта пятнадцатого пулемёта кувалду и стучали минут двадцать, но одну из дверей всё же вскрыли. Оба немца были мертвы, что, в общем, сомнения ни разу и не вызывало.

– Броник-то польский, – доложил подошедший Ермолов. – А пулемёт у него «Гочкис» станковый под немецкий патрон и ленту вместо кассеты.

– Знакомая штука?

– Да, в тридцать девятом нам такие попадались, в польской армии их немало было. Лент «соток» при нём двенадцать штук. Плохо, что станка под него нет, да и сам по себе пулемёт так… Фигня, одним словом. Лучше МГ-13 из танка до ума довести, но и те с коротким стволом, под них пулемётчиков специально готовить надо. От тех же МГ, что две штуки у пехоты взяли, толку больше.

Пулемётов у нас и так переизбыток, а вот то, что патронов досталось много, это хорошо. Гранаты опять же… Винтовки опять с длинным стволом, нам больше карабины подошли бы. А вот два десятка лыж, это в жилу.

Уже начало темнеть, когда появился Байстрюк с гостями. Гостей было четверо. Одеты в хорошие полушубки. У троих на груди висели автоматы с дисковыми магазинами, но кожух ствола, да и ложа отличались от моего. Странно то, что у одного из автоматчиков за спиной была ещё и винтовка. Четвёртый также был вооружён токаревской самозарядкой. У каждого на поясе ещё и пистолетная кобура. За спиной у всех были объёмные вещмешки. Один из автоматчиков, вероятно, был ранен в руку, так как она висела на перевязи, да и рукав был разорван и вымазан бурым. Отсутствие маскхалатов не удивляло, вся одежда новоприбывших была какого-то грязно-серого цвета, что достаточно приемлемо должно было скрывать их в заснеженном лесу.

Процессию встретил метрах в двадцати от дороги. Георгий махнул в мою сторону головой, видно, уже разжевал нашу диспозицию ещё по дороге. Самый старший, мужчина лет тридцати, сделал два шага вперёд и, приложив руку к шапке, доложил.