Порочный сексуальный татуировщик (ЛП) - Филлипс Карли

— Если у меня будут такие проблемы каждый раз, когда я улыбаюсь другому мужчине, возможно, это будет происходить чаще.

— Чертова дразнилка, — сказал он, ухмыляясь ей в ответ.

Она не отрицала этого.

— Можно мне обратно мои трусики?

— Нет.

Ее рот открылся, и Мейсону потребовалось усилие, чтобы не рассмеяться.

— Считай это частью своего наказания, детка. — Он подцепил пальцами пояс ее юбки, притянул к себе и коснулся ее губ поцелуем. — Я хочу, чтобы ты чувствовала отпечатки моих ладоней каждый раз, когда юбка задевает твою задницу или ты садишься, а без трусиков ты обязательно будешь помнить до конца дня, кому принадлежишь, и что ты — моя.

Он собирался снова ее поцеловать, когда в дверь постучали. Забыв о внешнем мире, Катрина отпрыгнула назад, широко распахнув глаза и покраснев от смущения при осознании того, насколько близко они были к тому, чтобы их поймали.

— Мейсон? — позвала Жасмин с другой стороны двери и повернула ручку, но обнаружила, что та не открывается.

— Да? — небрежно ответил он, в то время как Катрина выглядела расстроенной, потому что была только одна причина, по которой они оба заперлись в кабинете.

— Тебя кое-кто хочет видеть, — сказала девушка.

— Сейчас выйду.

До следующего клиента у Мейсона оставалось около получаса, поэтому он предположил, что это поставщик, как случалось не однократно.

Прождав минуту, чтобы убедиться, что Жасмин ушла, он обратился к Катрине:

— Ты в порядке?

Как бы ему ни нравилось то, что только что произошло, перед уходом он хотел убедиться, что с ней все в порядке.

Она дерзко выгнула бровь.

— А что, я выгляжу так, будто меня только что отодрали?

В прошлом он использовал слово «отодрать» для бессмысленного перепихона, но сейчас, в этот момент с Катриной, он не хотел слышать такого.

— Нет, ты прекрасно выглядишь, — сказал он искренне.

Этот румянец на ее лице и мечтательный взгляд были его заслугой, и он чертовски этим гордился.

— Я выйду первым, а ты приходи, когда будешь готова, — сказал он и быстро поцеловал ее в губы, прежде чем покинуть кабинет.

Глава 12

Не имея времени собраться с эмоциями и силами, Катрина села в кожаное кресло за столом Мейсона. Честно говоря, ее не волновало, кто заподозрит, что они немного развлеклись после обеда, но она ценила заботу Мейсона о том, чтобы убедиться, что с ней все в порядке.

За эти три недели, прошедшие с их возвращения из Вегаса, столько всего изменилось между ними. Из лучших друзей они превратились в любовников, и это начало казаться более интимным и постоянным. Наконец, она почувствовала себя действительно хорошо с Мейсоном и к тому же очень счастливой, даже если крошечная частица ее все еще опасалась их отношений.

Не то чтобы Мейсон сделал что-то, что пробудило бы в ней неуверенность. Нет, это ее дурацкие сомнения и неспособность поверить в себя продолжали поднимать свои уродливые головы, задавая вопросы, на которые у нее не находилось ответов. Например, не устанет ли Мейсон от нее и поймет, что предпочитает быть один, потому что это все, что он когда-либо знал, и оставит ее с разбитым сердцем? Или готов ли он к чему-то более серьезному, например, к браку, а затем и к созданию семьи, или это даже не маячит на горизонте? И самое главное: способен ли он любить ее больше, чем как просто близкого друга?

Ей хотелось бы верить, что это возможно, что со временем он увидит в ней женщину, с которой сможет провести свою жизнь. Она не сомневалась в его глубоко искреннем отношении и знала, что она ему очень важна, но всегда существовал страх, заставляющий ее беречь свое сердце, когда ей так сильно хотелось открыть ему свои истинные чувства, — что она любила его много лет. Не зная о его чувствах к ней, она не была готова пойти на такой риск. А также не хотела ставить его в тупик и заставлять говорить то, что он не был готов признать или сказать в ответ.

Итак, сейчас она пыталась просто наслаждаться счастьем от внимания Мейсона, от осознания того, что она была той женщиной, которую он приводил к себе домой каждую ночь и с которой спал. Несмотря на столь долгую влюбленность в него, Катрине приходилось учитывать, что такие отношения были для Мейсона в новинку, и ему требовалось время. За последние две недели она уже заметила в нем огромные перемены, и, хотя ей очень понравилось предложение Блейка Кавано, она позвонила ему и отказалась. Он расстроился, но дал ей понять, что, если она передумает, предложение останется в силе.

На данный момент она была довольна своим положением. Ее проблемы с работой в «Чернилах» и поиск другой работы никогда не были связаны с желанием чего-то большего, а скорее стали результатом ее внутреннего конфликта из-за Мейсоном и того, насколько трудно становилось работать рядом с ним каждый день. Но эта проблема разрешилась, и в ближайшее время увольняться она не собиралась.

Полагая, что прошло достаточно времени, чтобы она могла ускользнуть из кабинета без излишнего внимания со стороны, Катрина направилась обратно в салон, прекрасно осознавая тот факт, что на ней нет трусиков и что те все еще лежали в кармане Мейсона. Он был очень плохим, в самом лучшем смысле, и она не могла отрицать, что ей нравилось, когда он думал о том, что под юбкой она совершенно обнажена. К тому времени, когда они сегодня вечером доберутся до дома, он, несомненно, так распалиться и будет возбужден, что, вероятно, прижмет ее к ближайшей стене, лишь они переступят порог.

Она вздрогнула от восхитительного сексуального образа и взглянула на рабочее место Мейсона. Он разговаривал с высоким, широкоплечим парнем с татуированными руками и песочными волосами, коротко подстриженными по бокам, — лица мужчины она не видела, так как он стоял к ней спиной — но счастливое выражение на лице Мейсона и его смех, сказали Катрине, что это кто-то знакомый.

Не успела Катрина подойти к стойке администратора, чтобы поговорить с Жасмин, как Мейсон окликнул ее, привлекая к себе внимание.

— Катрина, иди сюда, — радостно позвал он. — Ты никогда не догадаешься, кто вернулся в город.

Испытывая любопытство узнать, кому так радовался Мейсон, она направилась к его рабочему месту. Когда она вошла в кабинку, мужчина обернулся, и при взгляде на знакомое лицо, Катрина резко и испуганно остановилась в нескольких футах.

Все внутри нее вспыхнуло жаром, затем ее вены, казалось, покрыл лед, когда она встретилась с холодными серыми глазами Коннора Стивенса. Одного из друзей Мейсона в старших классах. Парня, который без угрызений совести, вины или капли сожаления изнасиловал ее перед выпускным. Более того, он назвал ее шлюхой и отребьем, сказал, что она сама просила об этом, а затем запугал, чтобы она никому не говорила о том, что произошло.

И она не рассказала. Но теперь, после восьми лет отсутствия, он вернулся, и ей пришлось с силой проглотить тошноту, подступавшую к горлу, когда при виде него все те ужасные воспоминания нахлынули обратно. Он больше не походил на подростка. Прослужив несколько лет в армии, он стал мускулистым и, по ее мнению, устрашающих размеров, и сама мысль об этом выкачала весь кислород из ее легких.

Он приветливо улыбнулся ей, не оставив и следа от дерзкой, юной версии Коннора, который был еще большим правонарушителем, чем Мейсон.

— Привет, Катрина, — дружелюбно поздоровался он. — Приятно видеть тебя снова.

Тревога настолько парализовала ее, что Катрина не могла ни говорить, ни двигаться, даже когда Коннор сократил расстояние между ними и обнял ее, как ни в чем ни бывало. Она отпрянула от него и не ответила на дружеские объятия — она едва могла вынести его прикосновение, без того, чтобы с ней не случился приступ паники. Через мгновение он отстранился и отступил назад, и если и заметил ее столь напряженное и неотзывчивое состояние, то на его лица это никак не отразилось.