Водопад грез - Джоан Виндж

Я покачал головой, надеясь, что он поймет: что бы ни случилось, сегодня лишнего от меня не услышит никто. Я достаточно трезво оценивал свое положение.

Натаза и его легионеры пошли через станцию. Все, о чем говорил шеф, должно было уверить инспекторов в том, что производственные установки так же тщательно выверены, как безопасность федералов, и абсолютно подобны ей в своих действиях. Они провели нас по сводчатому проходу к поджидавшему трамвайчику.

Как только Натаза собрался с духом, он немного поотстал и пошел рядом со мной.

— Что ты делаешь здесь? — прошипел он.

— Смотрю, — ответил я. Он был на целую голову выше меня. Я взглянул на него снизу вверх, внезапно почувствовав себя еще более неудобно. — А что ты здесь делаешь? — Я был уверен, что никаких изменений в ситуации с похищением ребенка не произошло.

— Здесь моя жена, — ответил он, как будто это все объясняло.

Мы уселись в трамвайчик, который должен был увезти нас в глубь комплекса. Как игроки в виртуальном фантастическом мире, мы пролетели вниз по длинному туннелю, стены которого были выложены зеркалами, отражающими наш путь в бесконечность. Это было сделано не просто так, как могло бы показаться? — я знал, что это по существу дезинфицирующая камера. Меня заинтересовало, для кого она была больше нужна: для входящих или для выходящих? Я уже встречал подобные зеркала при входе в подпольную лабораторию, где я искал наркотики, способные восстановить мой дар.

Сквозь прозрачный корпус трамвайчика я пытался уловить свое отражение, но видел лишь безликую серебристую поверхность туннеля, отражавшую саму себя. И думал о том, чего стоил мне тот путь по зеркальному залу. Деньги оказались самой несущественной частью цены, которую я заплатил, чтобы хотя бы на несколько дней высвободить свой мозг из глухой темницы.

Мы промчались еще около километра по коридорам с гладкими восковыми стенами и комнатам в полсотни метров высотой с каркасом из балок, в который были встроены пластины из прозрачного алюминия. Я должен был признать, пусть только для себя, что это впечатляло. Я слушал жужжание Протса о форме и функции с большим интересом, отбросив на время мысли о том, действительно ли беспокоится хоть кто-нибудь в корпорации о безопасности рабочих, и оставив в покое вопрос об обращении Тау с гидранами. Несколько раз я взглянул на Натазу. Он ни разу не встретил мой взгляд.

Наконец трамвайчик остановился, и мы прошли через следующий уровень охраны: через вспышки подтверждений и предупреждений и через электромагнитное поле такой мощности, что я чувствовал, как оно похрустывает в моих мыслях, проводя бессмысленными пальцами по моему мозгу и пробуя на вкус отражение моей пси-способности. Я все еще вытряхивал его из головы, когда мы вошли в лабораторию.

Тут нас поджидала другая делегация: на этот раз исследователи и техники в комбинезонах пастельных цветов. Я не удивился, увидев во главе делегации Линг Натазу, мать похищенного ребенка. Она замерла, когда ее взгляд остановился на мне, затем ее глаза неуверенно скользнули к мужу, ища объяснения. Наверное, она нашла его: я видел, как она быстро собралась, чтобы показать инспекторам, насколько безопасен этот исследовательский комплекс. Она пустилась в объяснения, словно прокручивала запись, сжавшись и побледнев. На меня она вообще не смотрела.

До тех пор, пока Протс не указал прямо на меня.

— Кот интересовался нашей работой с материалом рифов, — сказал он. И не добавил, что меня интересует, как они обращаются с рабочими. И ничего о ребенке.

То же смущение было в ее глазах, когда она снова посмотрела на меня. Я пожал плечами, не в силах думать о простом слове, которое нужно было в этот момент. Я желал уверить ее — мысленно — что как-нибудь смогу найти способ стереть этот затравленный взгляд с ее лица и ответить на вопросы, которые она сейчас не может задать мне. Но я ничего не мог сделать, кроме как ответить на ее искусственную улыбку.

Кажется, она несла ответственность за комплекс лабораторий, которые проверяла инспекция, и за те проекты, которые воплощались здесь. Должно быть, она получила точные указания, о чем говорить. Кейретсу значит, что на первом месте интересы Тау, а ее чувства не имеют никакого значения.

Казалось, что лаборатории бесконечны. А с ними и наш осмотр. Все выглядело как надо — дьявольский храм технологий. И все, что инспектора просили продемонстрировать, казалось, работало и именно так, как они ожидали. Федералы переговаривались между собой, и я сообразил, что они, должно быть, пользуются имплантированной памятью, набитой бесконечными вариациями специальных знаний и терминов, которые необходимы для их работы.

Но я продолжал смотреть и слушать, разглядывать те же вещи, что и они, получать те же ответы, и что-то начало беспокоить меня. Инспектора были холодными, профессиональными аналитиками — совершенными машинами. И только. Я видел трупы, которые выглядели личностями больше, чем эти двое.

Они были бездушными приборами, безо всякой заботы или хотя бы любопытства, чтобы задавать вопросы, подобные тем, на которые я хотел поучить ответ. Кто все эти техники? Почему, как я заметил, они ходят по этим помещениям, словно по неизведанной земле? Они действительно работают тут или же присланы для того, чтобы увеличить персонал на время инспекции? Можно ли считать простым совпадением, что безопасность дисперсной системы для матрицы была улучшена совсем недавно? Почему в лабораторию Плекс 103 нет доступа — только потому, что ее обеззараживают после эксперимента с высокой степенью риска, или же там произошло что-то такое, чего Тау не хочет показывать инспекторам?

Казалось, подобные вещи не волновали ни Гивечи, ни Озуну. Им ничего такого и в голову не приходило. Они шли туда, куда их вели, и не ставили никаких условий. Наверное, они даже не понимали, зачем явились сюда.

Мы рассматривали бесконечную вереницу одинаковых установок уже долгое время, и никто, кроме меня, не начал беспокоиться.

— А что насчет рабочих? — спросил я наконец у Линг Натазы, потому что никому другому это и в голову не пришло. — Вы используете наемную силу. Я видел нескольких рабочих вчера на рифах. А здесь вы не обращаетесь к их помощи?

Она обернулась, во взгляде ее читалось, что она уже забыла про меня.

— Да, — пробормотала она. Она выглядела настороженной, словно ожидала от меня следующих вопросов. — Мы используем наемных рабочих в раскопках и при извлечении материала.

— Нам покажут это? — спросил я, покосившись на инспекторов. — Я полагаю, ФТУ хотелось бы увидеть, как вы обращаетесь с его собственностью.